— Ничего, вернее, тебе не кажется это всё странным? — Пальцы сминают края салфетки.
— Что именно?
— Твоё признание, — закусываю губу, подбирая слова. — В том смысле, ты же никогда не обращал на меня внимание. С чего бы сейчас такое рвение.
— Нет, Ада, всё наоборот. — Стас ухмыляется и откидывается на спинку кресла.
На пару секунд он прикрывает глаза ладонью, возможно, собирается с мыслями, а может от переполняющих чувств, отчего он облизывает нижнюю губу и слегка покачивает головой. Сквозь пальцы он видит моё замешательство, и только сейчас я осознаю, что оно чувствовалось не только мной.
— Давай начнём с самого начала, пропустим только моё избиение, — он делает глоток вина и продолжает. — В девятом меня перевели в другую школу, но мы продолжали видеться после уроков, как думаешь почему?
— Она находилась неподалеку, ты сам это говорил.
— Я лгал и ездил с другого конца города.
На мой протест он только многозначительно кивает. Стало быть, ему приходилось пропускать уроки и каждый день с пересадками доезжать до школы, только ради десяти минут прогулки. Осушаю бокал, который тут же жаром опускается по горлу. Еда оказывается весьма кстати, можно взять перерыв, для небольшого переосмысления.
— Дальше? — Стас дожидается и продолжает. — Бальные танцы, в которые тебя запихнула бабушка. Я их ненавидел всей душой, и рад, что ты бросила их спустя пару месяцев, однако кличка «лебедун» преследовала меня ещё очень долго.
— Не стоило таких жертв, всё же мы и так общались неплохо.
— Про чечётку стоит говорить? — отрицательно мотаю головой, чуть не подавившись салатом. — Даже подруга твоя в меня год была влюблена, а я всё делал вид, что не понимаю, лишь бы тебя видеть чаще.
Вспомнилось сразу жалобное лицо Юли, когда она просила в очередной раз позвать Стаса прогуляться. Как же она мечтательно вздыхала, когда Клавдия на картах всю её судьбу разложила с любимым, не стала я тогда говорить, что бабка моя гадать не умела, а вот жульничать вполне.
— Квартиру купил в паре домов от твоей и это только потому, что ближе не было.
— Почему раньше не говорил?
— Мы встречались всегда не при лучших обстоятельствах.
Верно, говорит, и добавить нечего, опускаю глаза.
Наши встречи чаще всего происходят из-за отца и бабушки. Первый напивается и буянит, вторая сдаёт меня в полицию. Реже мы встречаемся за кофе, где каждый делает необходимый перерыв, обсуждая не запоминающиеся бытовые мелочи.
Всё равно, почему же молчал? Я бы так долго не стерпела.
— Не пугайся, я не собираюсь тебе прямо сейчас предложение делать, — Стас наклоняется вперёд и накрывает своей ладонью мою, нежно поглаживая.
Ком в горле нарастает, становился острым и мешает дышать. Сглатываю, пытаясь понять причину столь яркой паники. Неприязнь касаний, объятий и прочей ерунды сказываются иначе, сейчас же тревога уводит меня к осознанию того, что как прежде уже не будет, а новое пока не исследовано.
— Не ожидала вас тут увидеть.
Сжимаюсь, разом позабыв этот столь звонкий голос, с некой скандальностью, словно владелец в любую секунду готов разразиться нестерпимым и громким раздражением, не заботясь об окружающих.
Глава 22
Скандальность Юли напускная, более того, эта высокая неприятная нотка, которая протягивает слова и делает их удивительно скрипучими, выражает крайнюю степень заинтересованности. Не спрашивая разрешения, она присаживается к нам за столик.
— Что у тебя с глазом? — Стас обращает внимание на попытку замазать синяк под глазом, отчего Юля немного тушуется и опускает прядь волос на лицо.
— Эксперимент, — она опять невыносимо протягивает слова.
— Хватит так делать, — раздраженно кидаю, не выдержав слуховой пытки. — Юля, а как же спорт, что ты забыла в ресторане вечером? Пара уже соблюдать голодные предсонные часы.
— Шпионю за шпионом, можно сказать за двойным агентом, — глаза её сверкают как два софита.
— Да брось, какой уж тут двойной агент.