Он говорит что-то ещё, но уже не разобрать. Так, пора показывать работу и уходить, поднимаюсь с места.
— Нет, — только взглянув, выносит вердикт.
Это невыносимая пытка, тратить по несколько часов на работу, которую даже не посмотрят. Всматриваюсь в слепленное лицо, совершенно не понимая, в чём в этот раз ошибка.
— Я не уйду, пока вы не скажите, что не так?
— Значит, запру тебя в мастерской на ночь, — Роман Иванович не любит, когда его шантажируют или пытаются поставить в вынуждающее положение.
— Так и будет, — пожимаю плечами.
— Ладно! — звучно восклицает, и выхватывает из рук лицо, тут же кривится. — Техника стала лучше, но это только малая часть. Лицо мёртвое, обезличенное. Лекцию мою первую вспоминай.
— Сейчас, — махаю ладонями в воздухе, точно призывая нужные, на манер дирижера, — вы говорили о форме объектов…
— Всё не то, — обрывает, — я говорил, что самым лучшим уроком будет изучить то, что ты хочешь воплотить, если не можешь изучить, представь в движении, в конкретной вымышленной ситуации. Награди предмет живой материей, характером. У тебя лицо даже эмоций не имеет, равнодушие и то, по-другому отображается.
Ночью не спится, перед глазами воображаются лица, эмоции, движения тел. Ухожу на кухню с котом, устраивая его у себя на коленях, разминаю глину и приступаю к работе.
Глава 24
Жара не спадает, полуденное солнце ослепляющим диском лениво передвигается по безоблачному небу. Сухой воздух обжигает легкие, становится трудно дышать. Пальцы перебирают кнопку стеклоподъёмника, опуская — поднимая стекло, Заир только шумно вздыхает – пробка не двигается, а кондиционер не работает с утра. Белое хлопковое платье липнет к коже, намокает, становилось едва прозрачным, отчего некомфортно.
— Не смотри!
Заир улыбается и продолжает барабанить пальцами, отстукивая неизвестную мне мелодию. Духота его вовсе не заботит, словно он родился на раскаленной сковороде. Мне же становится дурно, покоренная ленью и нежеланием говорить, обвожу взглядом тянущуюся полоску машин, опушку леса вдалеке с редеющими жухлыми кустами и автозаправку с долговязым парнем в синей униформе.
— Посмотри вперёд, — отвечать нет сил, я только киваю, пытаясь высмотреть то, что показалась ему занимательным.
Синий пикап едет впереди, из кузова показывается грустная морда золотистого лабрадора, он выпускает язык и стоит машине тронуться, подскакивает. Вместе мы ожидаем неведомого чуда. Машина набирает скорость, поднимая в воздух придорожную пыль, серо-зеленый горизонт разбавляется синей полоской. От ожидающейся прохлады тело наполняется энергией, отлепляю себя от кресла, выпрямляю спину, и слегка подаюсь из окна. Мерцающая рябь приближается, воздух влажный.
Попутчики редеют, сворачивают по главной, в сторону кольца и базы отдыха. Синяя полоска сверкает подобно светоотражающим квадратикам, привлекая к себе внимание. Дорога уходит к горизонту, поднимаясь, оставляя только небо, после чего резкий спуск, который открывает вид на дачное поселение. Домики располагаются вдоль реки, отделённые от воды песчаным берегом и дорогой.
Заир останавливает машину у одного из домов, с зеленой оградой и забором, с каменными столбами и декоративными перегородками в виде сплетенных между собой веток. Мне сразу вспоминается день знакомства, тот мучительный диалог внутри, борьба совести и меркантильности, где победа уже предрешена. Тогда меня не ждали, совершенно, теперь же Медина выбегает на встречу, обнимает, целует в висок, бьёт Заира по плечу, осматривая платье, и накидывает на меня шёлковый платок. Под оцепенением перевожу взгляд, не понимая как теперь мне поступать, что отстаивать, полностью плененная этой напористой теплотой.
— Как же влюбился, а, глаз своих отвести не может, — Медина берёт меня под руку.
— Перегрелся, — одергиваю юбку, что липнет к бедрам и поднимается к верху.
— Давай дочка, переодену тебя и пойдём отдыхать. Имидж сменила? Тебя идёт.
Белое платье, за способность превращаться в прозрачное, теперь навсегда упокоится в шкафу, годное исключительно для домашнего ношения. Медина же подбирает мне простое свободное платье чуть ниже колен, горчичного цвета, на пару тонов темнее, чем у неё. Удовлетворившись моим видом, она отправляет меня к семье.