Пародия на меня даётся ему на удивление отменно. Попытки высвободиться, разгораются внутри детским азартом, кручусь в его руках, пока силы не покидают окончательно.
— Ладно-ладно, извини, доволен?
— Нет. – Заир отталкивает меня от двери, прямо под дождь, и берёт сбоку ведро наполненное проливной водой. — Большая, намучилась сегодня со мной, изжарилась бедная, сейчас мы тебя охладим.
— Стой. Не смей! — начинаю отходить назад, к забору, Заир идёт следом.
— Хочу показать тебе свою эмоциональную зрелость.
Он делает пару быстрых движений вперёд.
— Не стоит, я вижу, всё в тебе адекватно и гармонично.
Жду, когда Заир отойдёт на достаточное расстояние от дома, бегу к двери. Медина меня защитит, ещё и пару тумаков Заиру отвесит. Только вот мою хитрость быстро разгадывают, он двигается наперерез, и настигает меня у ступеней, хватая за руку.
— Тогда целеустремленность?
— Я закричу.
— Обязательно, — Заир склабится, обхватывает меня за талию, прижимает к себе и поднимает ведро над головой.
Глава 26
Заворачиваюсь в плед после горячего душа, вся моя одежда вымокла, приходится одолжить футболку Заира.
Медина провожает меня по крутой лестнице наверх и прикрывает за мной дверь.
Тёмная мансарда освещается единственным маленьким окном, световой круг в другом конце комнаты больше походивший на люк, с горизонтальной массивной ручкой сверху.
Деревянные балки поперек двухскатной крыши используются как крепление для спортивного инвентаря: у самого входа турник с грубой металлической перекладиной; дальше трос и канат огибает деревянный брус, свисая потрепанными концами вниз; у окна самодельный рукоход состоящий из торчащих железных прутьев, изогнутых полукругом, они начинаются у стены и уходят к самому потолку. Из мебели шкаф, небольшой комод, тумбочка и кровать, состоящей только из матраса.
— Это твоя комната? — за спиной раздаются шаги, не оборачиваюсь.
— Летняя камера заключения. — отвечает Заир.
— Звучит мило, включишь свет?
Вместо ответа громкий смех.
— Я же говорю, летняя камера заключения, в таких свет не полагается.
Разворачиваюсь возразить, и застываю. Мысли отключаются, взгляд блуждает по оголенному телу, которое укрывает махровое полотенце, повязанное на талии. Высокие трапеции спускаются к широким плечам, очерченная линия груди, утопленная внутрь дорожка вниз. Сетка широких вен спускается по массивным рукам. Смуглая кожа выглядит натянуто под мышцами, она очерчивает их изгибы, подчёркивает движения золотистым блеском. Дорожка волос поднимается к груди, и только подчеркивает спортивное мужское тело.
Заир не двигается, только победно скалится, что возвращает меня к потоку мыслей. Бжиг.
Свет, да, точно. Бжиг.
Борзик, ты бы смог разрядить эту обстановку. Перевожу взгляд стены, не находя кнопок.
— Позволишь? — Заир кладёт руки на узел полотенца, сглатывает, я тоже.
Он что? Показаться мне голым хочет? А, поняла.
— Да, — отворачиваюсь, чувствуя как щёки полыхают, в горле становится сухо, а в груди щемит от переизбытка чувств.
Становится жарко, нужно срочно брать себя в руки. Я что действительно думала что он собирается… идиотка.
— Почему камера заключения?
— Я часто сбегал из дома по ночам. — Заир переоделся в свободные спортивные штаны и футболку. — Садись, придётся эту ночь нам разделить спальное место.
Матрас он пододвигает к окну, и приглашает меня присесть.
— Главное…
— Держать дистанцию. Угадал? Твоя любовь к расстояниям распространяется только на сексуально желаемые объекты?
Ложь, которая, однако, сейчас имеет место. Устраиваюсь у стены, куда подает свет из окна.
— Это ты на себя намекаешь? — нервно перебираю руками плед, ладони становятся влажными.
— Ладно, упустим на время эту тему, — Заир широко улыбается, проходится кончиком языка по зубам и укладывается на подушку.
Его карие глаза в темноте смотрят на меня недвижимо, меня бросает то в жар, то в холод. Нужно расслабиться, вернуть разговор в дружеское русло, как я всегда умею – для этого разорвать зрительный контакт. Ложусь рядом.