Мы разные, и сейчас кажется, что противоположности вовсе не притягиваются, а подстраиваются, вернее одному в будущем придётся это сделать.
— Твоему отцу будет хорошо, я его устрою к знакомым, вчера спрашивал.
И это буду я. Странно с ним как-то, слишком спокойно, как в комнате, в которой несколько лет ничего не меняется. Можно переставить предметы, но на утро они примут исходное положение.
— Ко мне переехать, там и до работы недалеко, от тебя по пробкам…
Интуиция бьётся о прутья решетки, всякий раз как я задумываюсь о совместной жизни со Стасом. Да и бабушка мне говорит, что с ним мне жизни не будет, слишком по-разному мы устроены.
— Потом дети, можно собаку завести, как к немецким овчаркам относишься?
— Не хотелось бы к ним относиться, Борзини даже в ветеринарной клинике на них шипит, — в разговор я встраиваюсь неудачно, пропускаю мимо ушей, только монолог о детях возвращает меня обратно. — Какие дети? Стас, ты чего?
— А что не так? Думаешь рано? — Он берёт меня за руку, я слишком резко одёргиваю руку.
— Я, мне, подожди. Ты как-то слишком торопишь события, — как, как объяснить ему, что не вижу я в нём мужчину, слишком быстро, резко, словно у евнуха отрос член. — Мы же даже не встречаемся.
— Разве нет?
Веко дергается, прикладываю к нему палец, ухмыляюсь тому, как всё складывается без моего участия. Такое впечатление, что иногда, я ставлю себя на автоматический режим, по-другому попросту не объясняются такие ситуации.
Голубые глаза Стаса смотрят на меня с нежностью, с неподдельной надеждой, которую я сейчас рушу. Он подходит ближе, снова пытается взять за руки, нависает надо мной. Выставляю руку, создавая дистанцию.
— Нет.
Глава 28
— Ада, ты перегибаешь, — голос Юли успокаивает, — ты бегаешь от него, как от заразного. Какого было бы тебе на его месте?
Задумываюсь, представляя, что бы я чувствовала, если бы после секса меня избегали и не отвечали на звонки.
— Неприятненько. — мямлю.
Она права. Вопрос опять возвращается к действиям, на которые у меня стоит блок. Не знаю с чего начать разговор, как себя вести, как смотреть в глаза. Он мне ещё и денег перевёл за встречу с родителями, хорошо на чай за секс не скинул, тогда бы от стыда воспламенилась.
А если он спросит сколько нужно доплачивать за дополнительные услуги, вот что мне тогда делать?
Конечно, это уже игра разума с самыми плохими исходами.
— У вас такие близкие отношения. — вырывается само и звучит с упрёком.
— А вот и ревностью пахнуло.
— Нет. Странно просто, ты его нахваливаешь и чуть что, он к тебе бежит.
— Так, для начала, — голос Юли становится строже, ей явно не нравятся мои догадки, что слышатся через промежутки слов. — Я твоя подруга и, если он не может тебя найти, логично, что свяжется со мной. Он замечательный человек, тебе не стоит бояться.
— Прям как о покойнике.
— Скажешь тоже. Заир помог мне устроиться на работу.
— Какая щедрость.
Заворачиваю за угол дома, натыкаясь взглядом на знакомую машину, подъезд и Заира. Резко останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам и ныряю в кусты, заботливо высаженные у окон. Спокойствие уходит разом, словно меня хорошенько встряхнули, раскрутили и поставили на ноги. Сердце бешено бьётся в груди. Разговаривать придётся сейчас? Так быстро?
— Хватит яд пускать. Это он меня тогда пьяную на улице подобрал, когда с Вадимом расставалась.
Подгибаю ноги, чтобы удобно усесться, натыкаюсь задницей на острую ветку, визжу, тут же прикрываю рот и бью её ногой, как бы в отместку.
— Выслушал, накормил в кафешке и увёз домой. Через три дня в универе пересеклись, вот... — голос Юли пропадает, на фоне громкие помехи, — общаться.
— Плохо тебя слышу, ты где?
— … Вадимом…парашюта прыгать…
— Сдурела?! Эй, Юля, остановись! Слышишь?
Звонок обрывается. Смотрю на экран телефона и вздыхаю. Засранец, ей же из спорта только фитнес подходит. Миниатюрная девушка, которая таскается за ним хвостиком, а Вадим издевается, теперь ещё и парашют. Слишком много она для него делает, идёт на встречу, а в ответ глухая стена.