— Почему это мой? Как ты его воспитала, такой он и есть.
— Не только я его воспитывала, Руфат. Всё плохое, что в нём есть, это твоих рук дело!
— Что ты сказала женщина?
И снова, русские слова заменяются согласными переплетениями. Виновнику скандала приходится растаскивать родителей по разные комнаты уговорами, успокаивая сначала мать, а потом отца, который, под действием успокоительного скрипит дверью, и все же уходит мириться к жене.
Глава 4
Ночь беспокойная, сновидения налетают обрывками, сплетаясь в единое полотно событий. Азербайджанцы с саблями на лошадях преследуют меня по дремучему лесу, заставляя спотыкаться о корни деревьев, карабкаться по земле и оглядываться по сторонам. Их целая орда, а во главе знакомая женщина со сверкающими от гнева глазами, и речами, что льются из её уст ядовитым вином. Позади она волочит свою дочь, девчушка прячет лицо под фатой, разминая связанные руки. А дальше домик посреди возникшей неожиданно опушки, загнанное положение и оглушительно громкие голоса, переходящие в ругань.
Просыпаюсь под утро в холодном поту, не сразу признавая тёплую постель и морду черного кота, с белым пятном на груди. Он ненавязчиво тычется в лицо своей мордочкой, и как бы случайно поворачивает её в сторону кухни. Небольшая уловка, которая должна действовать на меня немедленно, но лень и усталость, не позволяют вскочить с постели ретивой козочкой, а терпение Борзини закручивается голодом в желудке.
Ничем не отличавшийся от других кот, имеет необычайную способность к общению, он совершенно не умеет мяукать, а то, что он выдаёт пастью, больше напоминает несвязные попытки слов. Прислушиваясь к ним, становится иной раз страшно, можно легко сойти с ума и решить, что кошки начинают эволюционировать, совсем скоро будут ходить на задних лапах и потеснят собой работников местной офисной рутины.
— Рааать, — зубастая пасть открывается, — рааать.
Мысль о том, что жизнь после смерти существует, оседает в мозгу импульсами, по мере того как голос кота усиливается, он напоминает мне покойного деда, который после хорошей пьянки не открывая глаз, начинал голосить на всю квартиру: «Клава, что у нас к столу?». Бабка, конечно, просто так это не оставляла, огревала его то полотенцем, то холодной водой, а со временем и клюшкой прямо по лбу.
— Деда, если это ты, оставь уже моего кота в покое!
— Бииистро, — моим мольбам Борзини с дедом не внимают.
В полусонном состоянии прохожусь до кухни, и насыпаю корма с горкой, отчего кот словно ковшом начинает грести всё в себя. На часах было половина девятого, самое время под кружку кофе медленно проснуться и обдумать, куда податься и как прокормить себя с довеском в виде одержимого.
На душе удивительно спокойно. Тревожные мысли затихают, и приятное чувство тишины заполняет меня, давая время насладиться моментом и понять, что возможно, настаёт время двигаться дальше. Очень странное ощущение, которое возникает после волнительного, напряженного дня сопряженное с неудачами, вчера полный беспорядок в голове, а сегодня умиротворение. Такое случается редко, и хочется остаться в этом моменте подольше. Осознание потраченных впустую дней кажутся мертвым балластом, что тащится и увеличивается, сейчас же хочется скинуть его с плеч.
В поле зрения попадают глиняные фигурки, на которые я трачу бессонные ночи. План выстраивается в голове за долю секунды, и теперь это уже не бессмысленная трата времени. Остаётся только найти человека, который смог бы меня обучить.
— Слушаю, — ничего не подозревая, отвечаю на звонок отца.
У любого плана есть свои просчеты, в моем случае это семья. Не то чтобы они меня отговаривают, или заставляют горбатиться на одну компанию до пенсии, они даже не знают о моих увлечениях, только вот ситуации складываются так, что они влезают в них в самый неподходящий момент.
— Доченька, родная, — голос отца заливистый, и это означает только одно — он хорошо поседел со старым мужским коллективом автосервиса и изрядно выпил, — тут казус небольшой произошел.
— Ненавижу это слово, что ты опять натворил? — заранее присаживаюсь.
— До магазина решил съездить ночью, круглосуточного на углу, — отец медлит, и со всей возможной горестью продолжает. — Подставили меня, облаву устроили, повязали как собаку, мусора проклятые, теперь вот прав хотят лишить.