— С Ясминой мне что делать?
Мурад делает глоток чая, давит (что входит в его привычку), жидкость льётся из его рта на стол, он вытирается рукавом и спешит очистить стол, уже другим. Глаз мой дергается. Терпеть такое невозможно, мне отца хватает, ещё этот.
— Позвоню Заиру, пусть тебя забирает.
— На объекте он, не говорил тебе? На ночь там останется.
— Плевать, пусть вызывает грузовое такси.
Мурад внимательно смотрит на меня, лицо его застывает, разом он откидывается назад, съезжает на спине и ударяется головой о стол.
— Не губи и ты меня. Помоги, я же помощи прошу, ничего больше. — встать на колени снова у него не получается, он три раза стучится головой о край столешницы, только потом догадывается в чём дело, потирая ушиб.
Приходится помогать. Подтягиваю его обратно, пододвигаю чай. Дожидаюсь, когда он осушит всю кружку, наливаю ещё.
— Рассказывай.
— Смотрит на меня целыми днями, спрашиваю, что такое? Молчит. — Мурад активно жестикулирует, сопровождая каждое слово жестом, лицо его краснеет, говорит о наболевшем, видно. — Говорит, сам догадайся. Выселила меня в соседнюю комнату.
— А ты не догадался?
— А похоже, что догадался? — Лицо его делается совсем несчастным, поник, вжимая голову в плечи. — Люблю её, сил нет, а она меня не подпускает. Цветы, сладости, подарки — ничего не помогает.
— Вдвоём чем занимаетесь? — Похожее было у Юли с первым парнем, он тоже долго не понимал, а потом решил и вовсе не понимать.
— Работа, дом, жена, как у всех.
— А вместе?
— Не подпускает она меня, говорю же.
— Трутень, чем занимались до этого. Хобби, развлечения, что-то есть? — Мурад молчит, взгляд его фокусируется на стене, и начинает казаться, что он уходит в другой мир. — Чем дома занимаетесь?
— Ничем, — мелькает в его сознании, не ясное, пока только касается его ума.
— Совсем ничего?
— Ой, идиот, — ударяет себя ладошкой по лбу, спуская ниже, растягивая кожу и превращаясь в шарпея. Вот и полное осознание.
— Трутень, — Борзини прыгнул ко мне на колени, возгласы кота вовсе мужчину не удивляют, более того он смотрит в потолок, решив что это голос с небес.
— Лучше и не скажешь. Помогу тебе, но не за просто так.
— Что нужно, всё сделаю.
— Почему Айсу на тебя обижена?
Мурад квасит лицо, говорить ему неприятно, челюсть ходит из стороны в сторону, взгляд опускается в кружку. Посмотрев в своё отражение, он делает глоток.
— Ошибку совершил, пошутил неудачно. — вспоминает, кожа его горит, покрывает красным румянцем, уши и щёки. — На помолвке веселились все, на кураже, как иначе, Эмир жениться собрался, а я молод был, глуп. Сравнил лицо невестки с мордой кобылы, ещё про нос добавил, но она ведь и правда, носатая. Я имел в виду тогда стать, грациозность, породу, в голове то оно лучше звучало, чем произнеслось.
— Трутень, — Борзини не уходит, ластится к моим рукам.
— Отвратительно, — добавляю, с котом мы солидарны.
— Трутень, — продолжает кот, его забавляет это повторять.
— Как мерзко поступил, извинился?
— Эмир на улице с вертушки меня положил, а перед Айсу нет, стыдно было. — Мурад совсем поник, веки его смыкаются, руки укладываются на стол.
— Извинишься перед ней, тогда помогу.
— Столько воды уже утекло. — глаза расширяются, он надеется покаяться, а не исправлять ошибки.
— Притечёт обратно.
— Хорошо, завтра съезжу к ним. — соглашается всё же неожиданно быстро, либо ждал пинка, либо вопрос с Ясминой острее некуда, а может и два сразу.
Опускаю Борзини на пол, и ухожу в комнату. Найдя листок и ручку возвращаюсь.
— Вот тебе номер, Роман Иванович, тут подпишу, — чиркаю, переписывая с телефона номер. — По субботам для парочек он мастер класс организовывает, будете лепить горшки на гончарном круге. И не испорть момент, поинтересуйся уже, чем жена твоя любит заниматься.
— Невестка, спасибо тебе, — Мурад притягивает к себе листок, прижимает к груди, — а дальше?