— Ага, дед, братья, сестры. Прошлую же тоже нашли и на тот свет отправили.
— Правда? — удивляюсь, это бы многое объяснило.
Юля вкидывает брови и смеётся.
— Чёрт, тебе бы о Вадиме думать, а не о моей жизни. — лицо её сразу сменяется, смех проваливается, а на его место выступает сожаление, проклевывающееся, будто она в раздумьях. — Слышала, он тебе ночью звонил, уже всё просила?
— Нет, — вяло протягивает, видно, позвонит ещё пару раз, надавит на жалость, вспомнит пару счастливых моментов, сыпанёт обещаниями, и она обязательно поведётся.
Поведусь и я, на очередное сообщение от Заира. Распыляюсь, а сама не лучше.
Меня тянет к нему, отрицать это уже бессмысленно. Перед сном все мысли крутятся спиралью, погружаются в фантазии, к чертам его лица, голосу – тогда я задумываюсь о том, чтобы пуститься по этой реке, отдаться течению. Перестать отрезвлять себя пощечинами, перестать думать о том, что мы не подходим друг другу, перестать сравнивать себя. Между нами ощущается пропасть, и дело вовсе не в финансовой стороне и родственниках, он просто другой. Готовый прийти на помощь, добрый, заботливый. С такими людьми боишься только одного – подвести, а этим я владею мастерски.
Вот и сейчас завораживающая улыбка, с небольшими ямочками, калейдоскоп узоров в карих, светлых глазах. К таким тянутся, от таких подпитываются энергией, мне же её не хватает. Опустошенный подвал наполняется светом, отгоняя темные мысли, не упуская заросших паутиной углов.
Наверное, все дело в природной харизме. В положении рук, когда он ведёт машину, непринужденно, расслаблено, раскручивая руль ладонью, после сжимает пальцами. Как смотрит на меня, с трепетом, нехотя отводя взгляд, как интимно касается моего плеча, уходя блаженными дорожками ниже, к предплечью, соприкасается пальцами. Мои попытки это прекратить его не забавляют, скорее он мирится с ними на время, час, пара минут, секунда, как только ему не захочется самовольно повторить. Берёт натиском, упорством, он словно не хочет знать поражения, уводя меня под руку к дому у берега реки и укутывая пледом. Брошенные фразы бьются о стену.
— Начинаю различать тараканов в твоей голове, — он убирает с моего лица прядь волос, проводит большим пальцем по щеке, неловко отхожу - некоторые ещё прячутся, дай мне время.
— Заир, это невозможно, ты слишком упрям, — его неуступчивость ужасает, буря негодования разливается по венам, горячит кровь.
Двигаюсь вдоль берега. Песчаная полоска тянется до различимого на горизонте моста, дальше город, шум, здесь тишина, прерываемая звуками природы. До носа дотягивается запах свежесрубленных дров и дыма, из-за домов тянется тугая серая полоска в небо, кто-то топит баню, веселится, слышится приглушенная музыка по радио и радостные выкрики. Ноги уносят меня дальше, за течением реки, усиливавшегося от порывов ветра, где солнечные блики играются на рябой поверхности.
Заир равняется со мной, сближается своим плечом.
— Ты сам понимаешь, мы заигрались.
— Нет никаких игр, ты мне интересна, — он преграждает собой путь, кладёт руки мне на плечи и сгибает спину, нависая, пока наши глаза не встречаются, — я влюблен. И ты это поняла давно, верно?
Его взгляд обнажает, дотрагивается там, куда не могут руки. Мне хочется спрятаться, заставляю себя не отводить глаз, не позволяю себе поддаться.
Я чувствую, мне не стоит говорить, нужно обдумать, ещё раз. Неужели я всё разрушу, не позволю себе быть счастливой? Глупость, я совершаю самую большую глупость в своей жизни, но остановиться себя уже не могу. Я словно пытаюсь отомстить всем своим обидам через него, с горяча.
— Не боишься, что со мной будет так же как с другими?
Глава 40
— Не боишься, что со мной будет так же как с другими?
Он всё понимает, сразу, его глаза замирают, пальцы сжимаются на плечах, вот та его уязвимая часть, которую не спрячешь за юмором и брутальностью. Во мне тоже что-то надрывается в этот момент, сглатываю, ощущая тяжелый камень между рёбер, дышать тяжело, только небольшими урывками.