Дело почти сделано, только вот машина больше не заводится, да и колесо за одну ночь не образовалось чудным образом. Как отгонять?
—И что мне теперь делать? — сажусь на капот, перебирая в руках ключи.
—Эвакуатор вызывать, ну, или оставлять на ночь. — Дедулька проходится рукой по увесистому пузу, доставая из кармана пачку сигарет.
—Не за бесплатно естественно.
—Естественно.
Прикидываю в голове стоимость, жадно становится. Транжирить попусту так никакой работы не хватит, поэтому лишние траты для меня сродни приговору.
—Хотя, — тянет седовласый, помяв пальцами фильтр сигареты, — можно откатить её до магазина, там стоянка бесплатная.
Встаю на ноги и вглядываюсь вдаль – катить придется долго. Магазин маячит красным, еле различимым квадратиком у большой дороги. Однако, выбора не остаётся, если мой кошелек не умеет дублировать купюры. Дедулька, конечно же, помогать мне не собирается, а беспокоить кого-то по пустякам не хочется. Справлюсь сам! Уверено снимаю машину с ручника и открываю дверь.
—Михалыч, спорим на косарь, что я смогу заставить девку жигули до магазина толкнуть, — доносится из маленькой каптерки.
Вот же хрыч старый! Песок сыплется, а всё в ребячество. Сжимаю зубы и гордо вскидываю подбородок.
Катить рухлядь тяжело, мышцы рук и ног забиваются, отдаются то болью, то онемением, пока, в конечном счете, я не перестаю их чувствовать. Приходится делать перерыв, трястись как тряпичная кукла на веревочках, чтобы разогнать кровь, а со стоянки тем временем слышится смех уже двух мужчин, которые живо обсуждают каждое моё движение. До магазина мне все же удаётся докатить машину, даже умудряюсь уместить её в самом углу стоянки, после чего залезаю в салон перевести дыхание. Ладонь совершенно отказывается мне подчиняться от усталости, отчего бутылка воды трясётся живым существом, в конечном итоге, выплескивая содержимое на футболку и штаны.
Этой искры хватает, огонь гнева и обиды поднимается во мне ослепительной вспышкой. Сложно контролировать такое состояние, оно как внеземное наваждение к действию. Будто пытаясь насалить бутылке и машине, со всей возможной яростью бросаю пластик под ноги и бью наотмашь. Баранка оказалась жёсткой под мягкой кожей и косточками пальцев, и вот резкая боль меня парализует.
—Твою мать! — вырывается мучительно, — Кто учил меня бить ладошкой?!
Травмпункт последнее место, куда я хочу угодить этим же днём. Мизинец опух и напоминает теперь сардельку, с явным дефектом, в виде неестественного скоса на правую сторону. Шмыгаю носом, сдерживая слезы. Конец творчеству, с такой конечностей фигурки не полепить.
Неудачница. Лузер. Доходяга. Как жить с таким бэкграундом?
Возвращаюсь домой грязной, усталой, подавленной. Жизнь меня прожевала и выплюнула за такой длинный день. Палец болит, в ушах стоит что-то смежное с хрустом и вылетевшей пробкой шампанского, и периодически меня подёргивает.
—Чёртов день, чёртов мизинец, чёртова машина, — перечисляю, поднимаясь по лестнице на свой этаж, — чёрт…
Вздрагиваю.
—Привет, — Заир сидит на ступеньках у дверей моей квартиры.
—Надеюсь, ты решил выдать мне премию за мою актерскую игру?
Он нервно смотрит на наручные часы, потом на мой внешний вид. Ни то, ни другое его явно не устраивает.
—Ты почти угадала, — он пропускает меня вперёд. — Что с рукой?
—Бжиг, — произношу вымученно, совершенно неготовая к новым проблемам.
Борзини об этом меня предупреждал?
—Что?
—Не бери в голову.
Глава 6
Заир усаживается за кухонный стол большой грозовой тучей, расправляя плечи.
— Ты не ответила, с рукой что?
Зависаю, разглядывая колоритного гостя. Его хищный образ никак не сочетается с оранжевыми шторами, коричневым тканевым диваном и обоями с вензелями. Более того, его присутствие в моём доме впервые наталкивает меня на безвкусицу в интерьере, делает его настолько значительной, что невозможно не смутиться.
— Ушиблась, — отвечаю неохотно.