— И бабушку не забудь навестить, она тебя ждёт, — говорю напоследок.
Ещё бабушка. Нужно узнать про лечение, может, есть альтернативные методы, или они помогут мне найти другой подход. Виски сдавливает. Отец вышел, может в этот раз получится?
Не замечаю, как мы подъезжаем к дому, Заир открывает двери и подаёт мне руку.
— А сейчас?
Хочет залезть в мою голову, проникнуть глубже. Этому мужчине всё не сидится на одном месте, он нуждается в той близости, на которую я не пока готова. Личное пространство для него значит другое, отличается от общего понятия, личное пространство двоих. Ему требуется близость душевная, после которой начинаешь чувствовать друг друга на иных вибрациях, без слов, понимать состояние по лицу, по глазам определять тяжесть.
— Много всего, дай им осесть.
Ужасаюсь этому, для меня страх раствориться в ком то, отдать всего себя и быть преданным. Такое может и не случиться, но шанс слишком велик. Я позволяю ему то, что не позволяла другим, даже Стасу не удалось приблизиться ко мне настолько.
— Кемаль, ты меня так раскормишь.
— Конечно, тебе надо есть много, ты слишком худая.
— Худая, толстая, не поспеешь.
— Не надо поспевать, ты очень красивая, к чему тебе так гнаться за вниманием?
Они не слышат нашего возвращения. Заир собирается пройти в комнату, останавливаю его, придавив к стене.
— Подслушивать не хорошо, — шепчет на ухо, склонившись.
— Совсем немного не считается, — так же шепотом.
На щёку опускается его горячее дыхание, не двигаюсь, он слишком близко. Подаётся вперёд, мажет губами по щеке, поднимается к виску. Нежные, приятные прикосновения. Рука его опускается на спину, начинает вырисовывать линии.
— А что за Зухра? — опьянение спадает, уступает любопытству, Заир разочарованно выдыхает.
— Местная сумасшедшая, мне десяти не было, когда она к родителям свататься начала. Сейчас ей пятьдесят, и донимать родителей стала чаще, а после третьего развода её совсем понесло.
Смех подкатывает к горлу, зажимаю рот ладошками. Эмир и Айсу жестоки, слишком. Так издеваться и шутить над сыном, а если и правда решат на старухе его женить. Она непременно счастлива будет. Не сдержаться, смех прорывается наружу, оглушительно отскакивает от стен. Голоса смолкают.
— Невестка, не хорошо подслушивать, — голова Кемаля показалась из-за угла, следом выбежал Борзини, размахивая хвостом.
— Я ей говорил, — Заир шутливо оправдывается, — но она силой придавила меня к стене, что было делать?
— Заир, брат, ты говорил невестке, что завтра Медина с Руфатом приедут?
Смех проваливается, выжидающе смотрю за мужчин. Это что ещё за новости такие, перед фактом меня ставят.
Четыре человека, не считая кота, в гости прибудут ещё двое, и где всех разместить?
— Какая радость, — цежу сквозь зубы, — дорогой, ты, когда мне собирался это сказать?
— Сегодня, — Заир расплывается в улыбке.
— Бжиг, — тянет Борзини.
— Молчи, не смей, — это слово сулит неприятности, он всегда произносит его, словно чувствует кошачьим нутром.
— Бжиг.
— С меня хватит!
— Дорогая, ты очень устала, нужно отдохнуть, — Заир подхватывает меня на руки, и уносит в комнату, прикрывая дверь.
Даже пикнуть не успеваю. Он опускает меня на кровать, взбивает подушку под головой и закутывает в плед. Шершавые пальцы касаются лица.
— Усыпить меня решил?
-Мы приготовим ужин, и я тебя разбужу. – невесомый поцелуй в висок.
Расплываюсь в блаженстве. Пальцы его водят узоры по лицу, пока веки под тяжестью не закрываются. Шум голосов затихает, тяжелые мысли о бабушке и отце проваливаются, закрытые замком сна. Хорошо быть в окружении заботы и внимания, чувствовать это, ощущать защищенность.
— Большая мама уснула? — голос Кемаля прорезает сонную дымку.
— Что ещё за «Большая мама»? Мне не нравится.
— Большая, это уже от тебя не зависит.