Юля учтиво молчит, не влезая в разговор. Для чаши весов оправдания маловато, Медина это понимала, остаётся либо добавить, либо перевести стрелки.
— Юлечка тоже, — она выбирает второе.
Так, так, так. Поворачиваю голову в сторону подруги, та прикусывает щёку и заинтересованно упирается взглядом в окно, решив сделать вид, что не слышит.
— С Кемалем они сошлись, — Медина не сдерживается, сдает с потрохами.
Вот этого я точно не ждала. Кофе застывает в горле, поднимается и просачивается через нос. Хватаюсь за полотенце и прокашливаюсь.
— Ты растлила Кемаля? — голос осип.
Юля оскорбляется, подскакивает, выставляя перед собой палец.
— Ему больше восемнадцати, это раз, — после слов в воздухе она ставит точку, а потом вся спесь проходит, садится на место. — А второе, было мне с чем сравнивать. Вернулась домой и осознала, что так больше продолжаться не может.
Понимаю, очень походит на меня пару дней назад. Ненужный рывок, а потом в бездну, ощущая полет со свистом в ушах, и больное приземление, куда-то на задворки. Своего рода счастье через отчаяние.
— Вместе они теперь, решила не решила, — Медина всё говорит и говорит, жестикулируя ладонью. — Кемаль приехал, взял его за грудки, вот так, сейчас покажу, и…
— Блузка, я её вот только погладила, — пищит Юля, взятая чуть ли не на удушающий.
Медина решает на примере показать всю решительность и мощь парня в тот момент, а потом мы все косимся друг на друга, прекрасно понимая исход. Мастер спорта по-боевому самбо и Кемаль, исход очевиден.
— И мы только встречаемся, может и не получится ничего, — дополняет подруга.
— Не случиться этого, — у Медины на всё свой ответ, она гладит Юлю по волосам, натягивая её лоб до самой макушки, та только успевает округлить глаза. — Семья пополняется, благодать.
Когда её рука касается и моей головы, сглатываю, чувствуя, как слабые волоски выдергиваются вместе с луковицами.
— Благи, благи. — Борзини вальяжно семенит к Медине, крутит хвостом у её ног и она берёт его на руки.
Слышатся шумные тяжелые шаги, и следом за котом выходит Заир. Чёрные волосы растрепаны, глаза довольно блестят. Он улыбается, приветствует гостей и наливает себе стакан воды.
— Понятно, почему ты так долго открывала.
— Мам, почему отец в машине? — Заир ловит полотенце, брошенное в него Мединой.
— Уши грел, — она щурится, и кидает второе. — Стыдно ему, обманывать пришлось, чтобы тебя прикрыть.
Весь пройденный путь стоил того, чтобы сидеть сейчас на этом месте. Мирно пить кофе, и понимать, что всё до этого было верным, поскольку привело к этим людям. Человеку нужен человек, верно, разница только в том, сколько потребуется времени, чтобы это понять.
Раньше я разбирала на составные части, крошила, пыталась по крупицам воссоздать идеальную картину, а нужно было посмотреть шире, отпустить и дать себя волю. Вроде просто, но так тяжело отпустить вожжи в руках, чтобы понять, удила то, между зубов.
Ткань, кожа, вот где отражается, подобно зеркалу, привычки, решения, заданные координаты и их результат. Не полотно, а летопись. Вот и моя, с ямочками и неровностями.
— Доделывай, на следующей недели представлять, — Роман Иванович мельком посматривает на мои руки, и работу, которая идёт полным ходом, соединяя детали.
— Кому?
— Опять эта женщина задаёт глупые вопросы, — он поправляет очки на носу, возвращается к столу, — для выставки.
Смотрю на него, вдруг осознаю, для чего я все эти дни трудилась, для чего тратила столько времени и к чему спешила закончить работу. Меня? Роман Иванович выбрал меня? Сглатываю, пытаясь подавить в себе этот фейерверк.
— Бабуль, меня избрали для выставки! — восклицаю.
Бабушка была первой, с кем хочется этим поделиться, разделить радость, пусть она и мало понимает какая выставка и кто я. Реакция её, меня озадачивает, она кивает, шальными глазами смотрит на фото рамку, потом на другую.
— Адочка, проходи.
По квартире расставлены фото рамки. На одной мы с бабушкой у стен школы с цветами, внизу красным маркером «Внучка Ада 9 лет». На другой отец держит меня на руках «Сын и внучка Ада 3 года», и множество других.