Разница между нами настолько же разительная, как и интерьер.
— С чем пожаловал?
Выдержанный, статный кавказец выглядит хорошо, гордый подбородок задран, лазурные глаза с интересом разглядывают меня. В руках он крутит кружку с горячим чаем, подаренную мне отцом, надпись «Пивной дозор» мельтешит перед глазами подобно рекламной ленте.
— С шансом подзаработать.
Надеюсь он не принимает меня за оборванку. Слежу за его взглядом исподлобья. Он обводит ом кухню, останавливаясь на обшарпанных дверях, по которым Борзини карабкается, точно по пальме, и на кожаных стульях, которые теперь напоминают мелкое сито.
— Баааблооо, — чувствуя привкус премиального корма, голосина кота раздаётся эхом.
Заир от неожиданности давится чаем и весь его плотоядный образ теряется за возможность продышаться. Из его рта и носа льётся чай, он поднимается на ноги, бьётся головой о навесную тумбочку на стене, садится обратно, принимая от меня спешно поданные салфетки. Невозмутимость повелителя гор таит на глазах, с широко распахнутыми глазами.
— Борзини, мой кот, — указываю пальцем в направлении комнаты, — он…
— Бжиг.
Не успеваю договорить, как появляется Борзини. Он тут же принимается обчёсывать морду о косяк арки, штукатурка белым песком сыплется на пол. Всё же стоит задуматься о ремонте, или быть строже к коту, которому дозволено абсолютно всё.
— Твой кот знает толк в деньгах, — говорит Заир, смех его заглушается новым приступом кашля.
Становится не по себе, лицо Заира краснеет, к кашлю прибавляется чихание, и вскоре он уже старается не смотреть на кота и летающую повсюду шерсть.
— У тебя есть, что-нибудь от аллергии?
Только этого не хватает. Судорожно достаю аптечку. А если откинется за столом прямо сейчас? Вот и вещий сон, побег, кровавая месть. Кошмар! Нахожу таблетки и, проверив срок годности, протягиваю Заиру.
— Так, что там с деньгами?
— Люблю предприимчивость, мы с тобой поладим, — Лицо Заира приходит в нормальное состояние, выглаживая золотистую кожу, а я стараюсь не замечать разницу между предприимчивостью и продажностью. — Ты порядком осложнила мне жизнь мнимой беременностью.
Это уже возмутительно.
— А что я должна была сказать? Заир мной пользовался, я обижена и теперь хочу восстановить справедливость? — Скрутила прядь, изображая невинную овечку с тонким голоском. — Тебя в этот же вечер под венец потащили, прости, но деньги были заработаны честно.
Заир дергает бровями, сопоставляя мои слова с прошлым вечером и явно соглашаясь. Оставаться холостяком для него куда лучше и привлекательнее, чем окольцевать себя с незнакомой девицей и корчить остаток лет примерного семьянина, заливаясь алкоголем и нимфами скорой любви. Впрочем, это не единственный вариант.
— Я буду платить тебя за совместную жизнь.
— Вот уж нет, — обрываю, — может мне ещё роды сыграть, а потом прятать вымышленного ребенка от твоих родственников?
— Молодец, твоя задача и будет состоять в том, чтобы это не продлилось долго, — глаза Заира хитро сверкают. — Делай вид, что пользуешь мной, родители это долго терпеть не будут. Отстанут от тебя и меня, а потом разойдёмся
Грозный кавказец никак не сопоставляется с ролью каблука, надолго ли может его хватить? Впрочем, это было для меня второстепенный вопрос, да и всю ответственность можно с лихвой положить на него. Куда больше меня интересует заработок и сроки, которые расплываются пока в непонятные для меня рамки.
— Мразью быть не обещаю, — прикрываю глаза, прекрасно понимания, во что это может вылиться.
— Для тебя достаточно будет не скрывать своего мнения.
Стучу здоровыми пальцами по столу в размышлениях, решая не уточнять, хотел он меня оскорбить или похвалить.
— Сколько ты будешь мне платить? — основополагающий вопрос нашей встречи и конфет, что я достаю из шкафа и насыпаю в пустую креманку.
— Не обижу.
— Звучит как очень мало, — с недовольством пододвигаю угощение к гостю.
— Покроет твои нужды и ещё останется, — Заир тяжело выдыхает, видимо подумав, что содержанка обошлась бы ему значительно дешевле, да и сфера её услуг куда более богата, — так лучше?