- Того, кто курит мох, магия не берет, - я выпустил колечко дыма, - но кому я это говорю, вы его еще даже не нюхали!
Я решил брать быка за рога с первого дня. И хотя братьям было всего по двенадцать, по неуправляемости они могли соперничать со старшеклассниками. Конечно, папаша - первое лицо в городе. Как они все-таки похожи на него! Я всегда удивлялся мастерству матушки-природы делать такие точные копии. Тор с Мансом были повторением своего отца вплоть до деталей. Я хорошо помнил их мать, Элизу. Она была очень миловидной, улыбчивой женщиной. Ее роскошным льняным волосам завидовала женская половина города, включая мою тетю. Но мальчишки уродились рыжими, веснушчатыми, толстыми и с таким же тяжелым характером, как у отца. Им бы по зеленому сюртуку с медными пуговицами, ленту бургомистра через плечо и поставить рядом с папашей. Народ бы умер со смеху, гарантирую.
- Мы курим мох почти каждый день, удивил! - Тор презрительно хмыкнул.
- Да, когда пожелаем, просто сейчас не хочется, - Манс жадно проследил, как следующее колечко дыма медленно растаяло в воздухе.
Как выяснилось этим утром, в мои обязанности входило отводить близнецов в школу, забирать их после занятий, приводить домой и готовить с ними домашнее задание до самого вечера. Пока бургомистр не явится домой, окончив свои бургомистровы дела.
- Быстро соберетесь - дам затянуться, может быть.
Парни нехотя водрузили свои рюкзаки на спины, и мы вывалили из дому. Миновали ратушу, задержались возле театра - у Тора развязался шнурок на ботинке.
- Здравствуйте, Александр! - подружка моей тети, толстая Марта приветливо улыбнулась.
- Доброе утро, господин Гишовец! - приподнял цилиндр директор театра.
Ну, дела! Вот что значит государственная служба! Раньше теткины подружки меня даже не замечали. А сейчас сам директор театра поздоровался. Я учтиво поклонился. Мне определенно понравилось. Наверное, это обстоятельство и ослабило мою бдительность.
Когда занятия закончились, и я привел братьев домой, тут-то все и случилось. Не сказать, что прямо конец света наступил, но мне было неприятно.
- Где ваша одежда для пения в церковном хоре? Не забыли, завтра репетиция?
Манс указал на маленькую дверку в углу комнаты. Я подошел, открыл дверь. Поток ледяной воды обрушился на голову, смывая утреннюю эйфорию. Насмешливо звякнуло под потолком жестяное ведро. Прощай, новый костюм! Тетка меня убьет.
Не знаю, что бы я сделал с маленькими мерзавцами, если бы не бургомистр. Он вошел в комнату, оценил ущерб в десять золотых, тут же высыпал мне на ладонь мелочь, пообещав остальное завтра, и послал сушиться в домик садовника.
- Что, попало тебе, они такие, все в папашу, пропади он пропадом, душегубец, - Мейлиц икнул, придирчиво осмотрел меня с ног до головы и поморщился. Вид у меня и впрямь был не очень, даже садовнику не понравился.
Я сидел на маленькой кухоньке в одном исподнем, пил чай с драном (чтобы согреться) и обдумывал план мести. Солнце уже ушло за горизонт, а костюм все еще был влажным. Тетка, поди, беспокоится, а я сижу рядом с пьяным садовником и неизвестно, когда попаду домой. Злость распирала меня, и чтобы успокоиться, я подошел к открытому окну. Садовничий домик находился на заднем дворе, как раз напротив башни. В сгущающихся сумерках она выглядела немного зловеще. И вдруг на самом верху вспыхнул свет. Яркое пятно осветило темную лужайку. Интересно, кто бы мог его зажечь? Хотел было поинтересоваться у Мейлица, но ничего не вышло. Уронив голову на грудь и пуская слюни, садовник сладко спал, по-прежнему сидя за столом.
Я натянул все еще сырой костюм и выскользнул наружу. Осторожно приблизился к башне. Обошел кругом в поисках двери, но ничего не обнаружил. Должен быть подземный ход, и наверняка прямо из замка. Интересно, откуда именно? Ведь он такой большой, семья бургомистра занимала только шестую его часть.
И вдруг я что-то почувствовал. Чье-то тяжелое дыхание послышалось с той стороны живой изгороди. Внутри у меня похолодело, сердце на мгновение замерло, а потом ухнуло с такой силой, что я еле устоял на ногах. Невольно вспомнились зарытые братьями жертвы. Нет, не может быть, это ветер шуршит листвой. Я отер с лица холодный пот, восстановил дыхание. Первый рабочий день выдался нервным. Пора домой, в конце концов.