И вдруг со мной что-то произошло. Пусть меня уволят, пусть посадят в тюрьму, мне все равно. Но я не мог мириться с тем, что увидел и узнал. В конце концов, существует суд, который обязан защищать права ребенка. Это хорошо, что бургомистр в отъезде. Приедет - будет ему сюрприз. А пока пора близнецам познакомиться с братом. Я взял мальчишку за руку.
- Пойдем, ты здесь больше не живешь. Я покажу тебе дворец, он намного больше твоей башни.
Сэмюэль недоверчиво посмотрел на меня, осторожно перешагнул порог. Наверняка ему говорили, что этого делать нельзя. Но я решительно тащил его к свободе.
Мы спустились по лестнице, прошли длинным коридором и вышли на кухню. Сэмюэль смотрел на все расширенными глазами. Он был здесь явно впервые. Я вел мальчишку в зал, где мы заночуем до утра. А потом я познакомлю близнецов с их братом. Это будет покруче мха.
Я открыл дверь зала и остолбенел. Везде горели свечи, в камине потрескивали дрова, а на диване сидел бургомистр. У меня подкосились ноги, сердце замерло. Бургомистр тяжело посмотрел на Сэмюэля, потом перевел взгляд на меня.
- Кто позволил тебе подниматься в башню? Так ты относишься к своим обязанностям? - бургомистр встал, снял со стены охотничье ружье и направил прямо на нас.
Я совершенно потерял связь с реальностью. Мне казалось, это плохой сон. Силился что-то сказать, но язык словно приклеился к небу. Спина взмокла. Я ничего не замечал, кроме черного дула, несущего смерть.
И вдруг послышался звон разбитого стекла. Метнулась от окна тень и перед бургомистром появился огромный волк. Я видел его взъерошенный загривок, ходящий ходуном серый хвост. Расставив мощные лапы, он угрожающе зарычал.
- Я ждал тебя. Пришел за своим отродьем? - бургомистр поднял ружье повыше, прицелился, - рискни, сдвинься с места и я продырявлю твою шкуру. Что же ты медлишь? А может, начать с них? Пуль хватит. Серебряные, от охотника. Так что наверняка.
Волк сделал шаг вперед и снова зарычал.
- Хочешь знать, как она умерла? Теперь уже все равно. Я это сделал. Она не мучилась. А теперь я проделаю это с тобой и еще кое с кем. Попрощайся с ним.
Волк обернулся, и я увидел левую сторону его морды. На ней не было шерсти! Но этого не может быть! Я прижал к себе мальчишку, обхватил его голову руками, пытаясь защитить, и вдруг нащупал на макушке маленькие бугорки. Я еще раз провел рукой по льняным волосам. Нет, не показалось. Такие же бугорки, как у Дзена! И вдруг я все понял. Все до конца. Я вспомнил городские сплетни насчет жены бургомистра и Радзивилла-старшего. Говорили, что она непозволительно долго разговаривает с ним, простым пекарем. Вспомнил, как толстая Марта шепталась с теткой, будто видела Радзивилла и Элизу возле заброшенной мельницы. Так Сэмюэль не сын бургомистра!
Все встало на свои места, мозг заработал с лихорадочной быстротой. Бургомистр не шутит, ясно как день. Он только что признался в убийстве собственной жены. При свидетелях, которых живыми отсюда теперь не выпустит. Надо было что-то делать. И я ничего лучше не придумал, как закричать. Громко, страшно. Пусть хоть кто-нибудь услышит! Пусть проснется пьяница Мейлиц, пусть прибежит сюда дворцовый караул! Кто угодно!
Бургомистр на мгновение растерялся, этого хватило, чтобы Радзивилл прыгнул и сбил его с ног. Прогремел выстрел. Пуля срезала огромную люстру. Радзивилл успел увернуться, а вот бургомистру повезло меньше. Точнее, совсем не повезло. Упав, огромная люстра пригвоздила его к мраморному полу. Тонкий ручеек крови заструился из-под тела, смешиваясь с битым хрусталем. Меня затошнило, и я потерял сознание.
----
Тетя сидела у изголовья кровати и сочувственно смотрела на меня. Сколько я проспал? День? Два?
- Ты был в забытьи шесть суток. Бедный мальчик. Что тебе пришлось пережить! - в тетиных глазах мелькнуло любопытство, или мне показалось? - Хочешь покушать, проголодался, поди?
- А что случилось, я почти ничего не помню.
- В замок забрались воры. А тут бургомистр на беду вернулся - забыл важный документ. Он в грабителей выстрелил, но попал в люстру. Она его и похоронила. Вот ведь несчастье. Отправился вслед за женой. Мальчиков забирают родственники. Одного в Холливулл, другого в Столицу.
- А Сэмюэль?
Тетя пожевала губами, но потом решилась все мне рассказать. Она была на похоронах. Как выразилась моя тетушка, само небо плакало в тот день. В общем, шел дождь, было мокро, грустно и противно. Судя по бодрому голосу рассказчицы, никто особенно не скорбел, учитывая тяжелый нрав усопшего. Жалко было только близнецов, которых почему-то решили разлучить. Уж такие богатые эти бургомистровы родственники, особенно те, что живут в Столице, а берут на воспитание только по одному ребенку. В общем, похороны как похороны. Священник говорил хорошие слова, положенные в этих случаях, директор похоронного бюро поглядывал на часы - время - деньги, народ скучал. И вдруг появился Радзивилл. Мокрый от дождя и как будто осунувшийся. Он молча подошел к Сэмюэлю, стоявшему дальше всех от могилы, взял его за руку и увел с собой. Священник на время прервался, народ замер. И только дождь выстукивал дробь о раскрытые черные зонтики. Никто не посмел возразить, ведь третьему сыну так и не нашлось места среди бургомистровых родственников, и городской совет решил отправить его в приют. А в приюте какая жизнь? Уж лучше в семье, какой бы она ни была. Так что священник набрал побольше воздуха в грудь и по-быстрому завершил свою речь. Потом пришел комиссар, почтил память усопшего и пригласил Мейлица для повторной дачи показаний. Вечно он копает, где не надо. И так все ясно. В замок забрались грабители, случайно убили бургомистра, пытавшегося защитить свое добро, а шерсть на подоконнике, так то собаки, которая была у воров. Сам Мейлиц подтвердил, что слышал в ту ночь лай незнакомого пса. Видеть не видел, но слышал. Он прибежал, когда уже выстрел прогремел. Ясно, что к тому времени собака успела удрать. Что ей, комиссара Гушица дожидаться? Хорошо, дети были заперты, не видели ничего, а то ведь и их бы на допрос вызвал, неугомонный.