«На ловца и зверь бежит», – вспомнила она поговорку, и решительным шагом направилась в кафе, чтобы тут же приступить к реализации намеченного плана.
6. Золотая жила
Марк Андреевич Туров был знатоком своего дела. Он разбирался в произведениях искусства в высшей степени профессионально, был востребован и хорошо известен в своих кругах. Он страшно не любил дилетантов и никогда не имел с ними никаких дел, зачастую отказываясь даже от выгодных предложений. Он привык разговаривать с деловыми людьми на равных, то есть они должны были разбираться в тех вопросах, которые желают с ним обсудить.
Эдуард и Анжелика Садовские были в числе уважаемых им клиентов, или даже партнеров, так как эта молодая парочка и Марк Андреевич дарили людям счастье становиться обладателями уникальных ценностей, которые выискивались порой невесть где и обретали новую жизнь.
Деньги тоже здесь крутились хорошие, антиквариат ценился очень высоко в мире знающих и понимающих в нем толк любителей и коллекционеров.
Но в этот раз Анжела с Эдиком удивили Турова своей растерянностью и неуверенностью по поводу иконы 17 века, которую принесли ему на оценку.
– Марк Андреевич, миленький. Что это за мазня? Доска впечатляет, но изображение – это же ужас какой-то, – говорила Анжела, а Эдик подтвердил:
– Нам принесли на продажу, но мы даже не знаем, как оценить этот шедевр. Помогите пожалуйста.
Туров взял икону в руки, внимательно осмотрел и попросил оставить на день-другой.
– Разберемся, – сказал он авторитетно. – Я боюсь, что эта уникальная икона просто испорчена поновлением.
Этот термин был широко известен в кругах реставраторов и означал обновление оригинальной живописи на иконе путем нанесения на рисунок либо нового сюжета, либо нового изображения. Чтобы лучше закрасить потускневший от времени рисунок и потемневшую олифу, краски использовались густотертые, масляные, которые наносили изрядный вред иконе, порой не подлежащей восстановлению.
Лика с Эдиком впали в уныние.
– А можно хотя бы попытаться восстановить первоначальный слой? – спросила Лика с надеждой в голосе.
Марк Андреевич подумал, рассматривая икону пристально и с пристрастием и наконец ответил:
– Анжелочка, голубушка, ну конечно можно попробовать. Давайте так, я сделаю анализ поверхностной краски, олифу тут, видимо, не применяли, оценю риски и дам вам знать. Ну и рекомендации для реставрации, если какие понадобятся, тоже постараюсь дать. Может быть все и не безнадежно.
Эдик подошел к вопросу с другой стороны.
– Марк Андреевич, во сколько вы оцените эту икону в том виде, в котором она есть? Нам надо с ее поставщиком рассчитаться. А уж после восстановления мы ее с вами оценим отдельно, учитывая ваш интерес, разумеется.
– Не знаю, Эдик. Надо посмотреть по-хорошему, что за школа у этих реставраторов, какая техника, ну ты же понимаешь, так на вскидку не скажешь.
– И все же, долларов пятьсот?
– Давай подождем до завтра. Просто не хочу вводить тебя в заблуждение.
На том и расстались.
– Чего ты насел на него? – спросила Лика мужа, когда они вышли из мастерской. – Мы и так выглядели, как болваны, не смогли понять, что к чему. А ты еще ценой озаботился. Подождет Женя, задаток у нее, а остальное выплатим, когда будет ясность и определенность в этом вопросе.
– Ладно, согласен. А ты возьмешься за реставрацию? Ведь если мы ее восстановим, то ее стоимость возрастет во сто крат.
– Ой, Эдик. Подожди ты с подсчетами. Для меня сейчас гораздо важнее, подлежит ли она восстановлению и каков прогноз на успех. От этого зависят твои сто крат. Наберись терпения, как ребенок, ей богу!
Звонок в антикварный магазин к вечеру следующего дня заставил Эдика вздрогнуть, так как он был в напряжении. Весь день он ожидал известий от Марка Андреевича и изрядно нервничал. Лика успокаивала его с утра, но потом уехала по делам, у нее была запланированная встреча в музее, и он остался один. Вернулась она совсем недавно, как раз перед звонком Турова.
Марк Андреевич, как всегда, чинно поздоровался, поинтересовался, как идут дела, а затем приступил к деловой беседе.
– Ну что, Эдуард Георгиевич, вы, похоже, отыскали шедевр. Да, да! Эта вещь абсолютно уникальна. Конец 17 века, предположительно «Спас Нерукотворный».
Дальше в разговоре последовала терминология, больше понятная Лике, чем Эдуарду, и он передал ей трубку. У девушки засияли глаза, она слушала своего собеседника то ли с восторгом, то ли с благоговением, ничего не говорила, а лишь кивала и иногда посматривала на мужа глазами, полными счастья.