Наконец разговор подошел к концу, и Эдуард схватил Лику за плечи:
– Ну что? Есть потенциал?
– Есть! – уверенно заявила она и пересказала в подробностях и деталях весь разговор с Марком Андреевичем.
Он сводился к тому, что икона поддается восстановлению, и это самое главное, но работы с ней предстоит немерено.
– Понимаешь, я бы взялась, но у меня нет необходимых именно для этой работы инструментов. Покупать их смысла нет, так как хорошие стоят очень дорого, и в этом случае лучше отвезти икону на реставрацию в Москву, в мастерскую «Дома антиквариата», как советует Туров, он обещал договориться.
– Ясно, а цена? Сколько она будет стоить, хотя бы приблизительно, он не сказал?
– От миллиона до полутора миллионов рублей, в зависимости от степени повреждения оригинального изображения и качества его восстановления.
– Обалдеть! – воскликнул Эдик. – Это почти двадцать тысяч долларов даже за вычетом расходов на ее реставрацию! Лика, это же классно! Надо соглашаться на все условия.
Молодые люди еще порассуждали на тему реставрации иконы и перешли к самому главному вопросу: кому ее продать.
– Мои клиенты больше интересуются ювелиркой, старинной посудой. Иконы, конечно, тоже покупают, но не дороже, чем за пятнадцать-двадцать тысяч. Это были самые дорогие, по-моему. На прилавок такую вещь тоже не выставишь. Надо искать покупателя, – задумчиво произнес Эдуард.
– Ты знаешь, моя практика показывает, что в процессе обращения подобных вещей в соответствующих кругах, покупатель, как правило, находится сам. Она попадет в «Дом антиквариата», а там охотников за такими раритетами хоть отбавляй. Она к нам и не вернется, я почти уверена.
Вечером состоялась встреча с Марком Андреевичем Туровым, с которым Садовские оформили договор на реставрационные работы, обговорили детали, его маржу, а затем спросили, какова все же реальная стоимость иконы в ее теперешнем виде.
– Нам надо рассчитаться с поставщиком, так сказать.
– Ну в пределах тысячи долларов, я думаю. За большую цену ее у них никто не купит. Она замалевана и не один раз, так что раскопки понадобятся, там слоя три, не меньше.
Молодые люди приуныли, а что, если восстановить не удастся? Но Марк Андреевич, без клятв и торжественных обещаний все же заверил их, что профессионалы должны справиться.
Дома весь этот разговор был в подробностях передан Татьяне, при этом Эдик заметил невзначай:
– Ну вот тебе и квартира на Маршала Жукова.
– События не опережай пожалуйста, – ответила сестра. – Сглазишь. Но за хорошие новости спасибо. Ну и вы в долгу не останетесь.
– Ребята, мы делим шкуру неубитого медведя, – полушутя сказал Лика и поставила на кофейный столик бутылку шампанского и три фужера. – Эдичка, открывай! За предстоящий успех, а точнее, за надежду на него.
С утра Эдуард позвонил Жене. Он попытался объяснить ей, что необходима реставрация, что с окончательной оценкой и оплатой надо подождать, но та с этими доводами, мягко говоря, не соглашалась.
– Нет, Эдуард, как там тебя, Григорьевич. Так не пойдет. Я вам вещь отдала, получила лишь задаток, поэтому, либо возвращайте мне икону, либо доплачивайте остальное. Сегодня же!
– Хорошо, – тут же согласился Эдуард, не став даже уточнять свое отчество, – нет проблем. Вечером встретимся, я вам отдам остальные четыреста долларов. Встречаемся в торговом центре у интернет-кафе в семь вечера.
Эдик проговорил всю эту фразу очень уверенным, деловым тоном и тут же отключился, чтобы не выслушивать какие-либо возражения или уточнения со стороны своей собеседницы.
Женя призадумалась.
«Больно уж легко он согласился. Такой честный и порядочный что ли? А сеструха на нарах парилась. Надо тут быть похитрее и затребовать у этих жуликов побольше».
Эти же мысли она высказала Семену по телефону, так как тот был в рейсе, но будущий муж оказался более лояльным.
– Евгения, ты не напрягай и не налегай. У меня этого добра вагон и маленькая тележка. Нам с ним еще дело иметь придется, может, и не раз. Угомонись и соглашайся на все его условия.
Женька недовольно пробурчала что-то в ответ, но решила все же поступить по-своему. Она тут же отправила сообщение Садовскому, которое было более, чем кратким: «500, не 400».
Эдуард усмехнулся, но решил поставить наглую девицу на место. Отвечать он не стал, а вечером отправился на встречу в условленное место.
– Вы, Евгения, видимо никогда не имели дело ни с бизнесом, ни с деловыми людьми, не так ли? – сказал он девице после короткого приветствия. – Есть такое выражение, условленная цена или стоимость. Эта та сумма денег, которая оговаривается в самом начале сделки и изменению подлежит только в самом крайнем случае: при возникновении неизвестных ранее фактов и обстоятельств.