Но больше ей нравилось думать о других, о тех, кто умер, получив утешение и вошел в Царствие — о старой Бернарде, подарившей Гильельме обручальное кольцо, о Мартине Франсе из Лиму и его жене Монтоливе, о даме Бараньоне из Сен — Сюльпис, и о доброй женщине, жившей на улице Этуаль, которую она так никогда и не встретила — об Оде Буррель, монашеское имя Жаметта… Но она думала и о тех, за кого переживала, за томившихся в Муре. Тех, кого держал в тюрьмах инквизитор Бернар Ги, и кто, возможно, сейчас, в Тулузе, выслушивает свой приговор. О здоровяке Пейре Бернье, который последним видел Берната, и его жене Сердане; о Гийоме Фалькете, что вот уже два года находится во власти инквизитора; о даме Бланше де Фергюс, этой достойной пожилой женщине и ее сыне Витале. О тех, кого держал в застенках Каркассона инквизитор Жоффре д’Абли — о верующих из Разес, арестованных первыми, о братьях и отце Берната, старом Эн Белибасте из Кубьер, уже, возможно, умершем в Муре; о тех, кого сейчас допрашивает инквизитор — о верующих из Сабартес и земли д’Айю, Гийоме Бенете и Гийоме д’Эн Риба. И обо всех остальных, кого поймали в свои сети оба инквизитора. И в Монтайю, и в Бельвез. Теперь Монтайю стала островом, отколовшимся от большой земли и уплывавшим вдаль. В прошлом году Гильельме привалило нежданное счастье, и она смогла, вместе с Бернатом, снова увидеться со своей матерью Азалаис, с отцом Раймондом Маури, братьями Гийомом, Жоаном и Арнотом. Ее родители постарели, на них лежала печать тревог и забот. Увидит ли их еще раз в этом мире? Но и она сама, Гильельма, словно увязала в зыбучих песках. Сможет ли она дальше следовать своей дорогой? Сможет ли она пойти так далеко, как это будет нужно, чтобы служить добрым христианам? Пока что, из всего небольшого отряда добрых людей один лишь Жаум пал жертвой злобной Церкви, которая сдирает шкуру. Она надеялась, что Фелип де Кустаусса и Гийом Белибаст живы, и рано или поздно дадут о себе знать. Чтобы придать себе мужества, Гильельма перебирала в памяти добрых людей, еще оставшихся в этом мире. Тех, кого она не знала совсем, или едва видела, тех, кто ушел в Ломбардию. Мессер Бернат, диакон, и Пейре — Раймонд де Сен — Папуль, красивый мужчина, как говорят. И Понс из Акса, сын доброй На Себелии, и Понс из Авиньонет, что в Лаурагэ. И тех, кого она плохо знает, проповедующих где–то вдали — стареющего Амиеля де Перль и юных Арнота Марти и Рамонета Фабре. И, наконец, наиболее ей близких — Гийома из Акса и Андрю де Праде, и особенно тех, по ком тоскует ее сердце, Старшего, Пейре из Акса, и Пейре Санса с сияющим взглядом. Она не забыла ни юного Санса Меркадье, подмастерья ткача из Сен — Сюльпис с огненной шевелюрой, который тоже теперь проповедует и несет утешение в далеких селах и хуторах, ни Пейре Фильса, их надежду на будущее, послушника и ученика Пейре де Ла Гарде.
Инстинктивно Гильельма понимала стратегию инквизиторов, достаточно очевидную и жестокую. Они любой ценой хотели поймать Мессера Пейре Отье и Пейре де Ла Гарде… Нужно много времени, чтобы воспитать и обучить нового доброго человека. Для этого требуется религиозное призвание, особенно в такие времена, чтобы встать на дорогу апостолов и мучеников; нужно наизусть знать и глубоко понимать Писание; нужно постепенное привыкание к жизни в постах и воздержании, нужна абсолютное духовное стремление отказаться от зла; и только тогда эта подготовка может завершиться посвящением. Но за один день, из–за простого доноса или полицейской операции — костер пожирает и превращает в пепел все эти терпеливо взлелеянные веру, знание и волю, воплощением которых является пастырь–мученик. Прагматическая и безжалостная стратегия инквизиторов как раз и состояла в том, чтобы просто переловить, одного за другим, всех добрых людей, чтобы они, один за другим, исчезли в огне, а также создать все возможные трудности, чтобы пораженная в самое сердце Церковь не смогла быстро восстановиться и залечить нанесенные ей смертельные раны. Нужно было защищать и опекать добрых людей, помогать находить им новых послушников, давать им возможность и время обучать и крестить их. Множить религиозное призвание. Чтобы Слово Божье не умолкло в этом мире…