Моя мать Азалаис умрет без утешения. В углу общей залы Мура Каркассона, на глазах у моего охваченного ужасом отца. Или немного позже, в одиночестве своего заточения. Она не достигнет хорошего конца, не получит его из рук добрых христиан, счастливого конца, который смывает грехи и спасает души, хотя так умерла ее мать, и мать ее матери. И меня не будет рядом с ней, чтобы подготовить ее тело, с любовью и уважением, и ее сердце, с печалью и любовью, отправиться к Свету. И я так же, и я умру без утешения. Но нам остается только далекое благословение добрых людей, гонимых за правду. Остается верить в то, что они не забудут о нас. И будут призывать на нас мир и прощение Божье.
Я закрываю глаза в непроглядной темноте Мура. Я словно вижу белизну Бельвез. Бельвез, окруженное солдатами. Они арестовали всех жителей, они сожгли все дома, в которых проповедовал добрый человек Пейре Санс, дом, где не так уж давно он принял Духа Святого и посвящение добрых христиан. Они осудили живых. Они также вырыли и сожгли мертвых. А потом пошел дождь, подул ветер, и взошло солнце. Но Пейре де Ла Гарде, насколько я знаю, еще на свободе. Он проповедует, он утешает, он учит. Его послушник, Пейре Фильс обучается по Книге, которую ему дал Старший. Обучит ли он новых послушников? Вернутся ли добрые люди, чтобы благословить новый Бельвез? Творец этого мира создал всё преходящее, и снова будут идти дожди, и подниматься ветер, и восходить солнце. Но Бог будет ждать всех нас в Своём великом милосердии и с бесконечным терпением.
Я словно видела прозрачное солнце и ощущала холод высокого плато. Они окружают Монтайю, они нападают, они опустошают деревню, сея горе и скорбь в день праздника Рождества Богоматери. В сентябрьский день, когда в Монтайю созревают маленькие желтые яблочки. Они осмелились сделать это. Плакала ли она, прекрасная дама? Не та, черная, деревянная статуя, сделанная человеком в поте чела, статуя, которая пугала меня, когда я, будучи ребенком, ходила в церковь к священнику Клергу. Нет, настоящая. Прекрасный ангел Божий. Дама, благословляющая малую отару, идущую в небо. Дама царства снегов. Где всякая любовь благословенна. Плакала ли она?
Бернат! Бездонное море твоего взгляда накрывает меня. Смогу ли я, наконец, утонуть в нем, как я хотела в самый первый день? Твой взгляд напоминает мне обо всех чудесах, которые ты мне дал, и об огромном счастье, которое ты подарил мне. О звездах на кончиках наших пальцев. Я бы хотела уснуть рядом с тобой. Закрой мои глаза на своей груди. Больше не будет страшно, больше не будет больно. А мне уже не страшно, Бернат, и мне уже не больно. Я снова засыпаю рядом с тобой, и мой гнев превращается в добрую волю. Не оставайся там, где они у власти. Уходи из этой земли, где расставлены ловушки. Разорви сети, расставленные Монсеньорами и лживыми Братьями, Бернардом Ги, Жоффре д’Абли, Жаном дю Фагу и их послушными помощниками. Не оставайся ни в Тулузе, ни в Каркассоне, с их Мурами и кострами, ни с солдатами короля, которые слушаются папских клириков. Бернат! Будь рядом с моим братом Пейре, в горах, высоко, под самыми снегами. Я вижу маленькие пляшущие язычки пламени. Бернат. Я слышу, как звучит и резонирует твой пастушеский крик на высокогорных пастбищах. И я чувствую себя такой же легкой, как эти маленькие танцующие язычки пламени. Мой брат Пейре, со своей большой собакой пату, легкой походкой идет впереди отары, которая блеет и звенит колокольцами, идет впереди своих красивых белых, черных и рыжих овец, с рогами, украшенными красными лентами. Бернат, они сказали мне, что я отлученная и проклятая, упорствующая и закоренелая, дочь погибели. Дочь тьмы. Это только потому, что я, так же, как и ты, слишком сильно искала дорогу к свету. К блистающим вершинам. К Тортозе, где поют сарацины, а может быть, к истинному Иерусалиму, к Царствию, ожидающему нас, нас, которые никогда не боялись Бога.
Paire sant, Dieu dreiturier… Отче святый, Боже правый. Дай нам познать то, что Ты знаешь, и полюбить то, что Ты любишь…
2. БЕЗУТЕШНЫЙ. ПЮЧСЕРДА. ИЮЛЬ 1311 ГОДА.
Земля — это бесконечное чистилище, хоспис для больного человеческого рода. Если Бог — это вечная любовь, где же может быть ад?
Наполеон Пейра. История альбигойцев (1871)
Пючсерда. Всё лето овцы оставались неподалеку, на высотах Сердани, на лучших пастбищах. Зимой мы уходили на равнинные пастбища, до Сервера, или даже до Лерида, за Бергедан, по другую сторону Сьерра де Кади. Или даже еще дальше, за Тортозу. Пючсерда. Удивительный город, расположенный на пересечении пастушеских дорог, город, продуваемый ветрами, всегда свежими ветрами, что приносят звуки отар и запахи горных трав. Настоящий город, густо застроенный и укрепленный, закованный в латы и укрытый броней, взобравшийся на холм и окруживший церковь Богоматери. Община свободных, организованных людей, одаренных доброй волей. Сам граф де Сердань и король Арагона уважали волю его консулов, коллегий, корпораций, и уже столетие со дня основания города он пользовался дарованными ему привилегиями.