Но кому ведомы пути судьбы? Гильельма тогда не знала, что еще до прихода отца, дверь их дома в Монтайю откроет Бернат Белибаст.
ГЛАВА 18
В ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР
Таким образом, становится ясным, что с самого начала, волки преследовали и убивали овец, злые преследовали благих, а грешники — святых. И по этой причине святой Павел написал (2 Тим. 3, 12): «Да и все, желающие жить благочестиво в Иисусе Христе, будут гонимы.»
— Бернат, Вы пришли днем, а это так неосторожно! Вас хорошо знают в Монтайю.
— Никто меня не видел, к тому же, не стоит преувеличивать опасность. Потому как я возвращаюсь из мест, где находиться еще рискованнее, чем в Сабартес. И еще: этим вечером я должен быть в Праде, куда я пойду вместе с Вашим сыном, Гийомом, который, как мне известно, сейчас в земле д’Айю. Когда Гийом придет, мы пойдем туда. Ну, а как у вас дела? Дома ли Эн Маури?
Бернат Белибаст, прямой, высокий, закутанный в широкий синий баландран, откинул капюшон, вежливо приветствуя Азалаис. Он стоял неподвижно, с легкой улыбкой на губах, на лоб ему упали длинные черные пряди, которые он отбросил назад резким движением головы. Его взгляд, как всегда, горел каким–то мрачным огнем. Мать Гильельмы, слегка ошарашенная его нежданным приходом, стояла перед ним, держа на руках маленького Арнота, обвившего ногами ее талию. Она поставила ребенка на землю, растерянно отряхнула смятое платье и пригласила молодого человека присесть. Пока гость проходил в дом, Гильельма, принеся свежую солому в овчарню, быстро спряталась в полумраке, чтобы он ее не заметил. Там попыталась овладеть собой и утишить биение сердца. Но в то самое время, как она тщетно старалась успокоиться, зазвенели колокольчики, залаял и запрыгал лабрит, и, топча солому и весело смеясь, явился Жоан вместе с овцами. Потом дверь снова хлопнула — это пришел старший брат, Гийом Маури. Но он только на миг задержался на пороге, тоже не заметив стоящую в темноте Гильельму.
— Мама! — крикнул он. — Если ты позволишь, Бернат останется у нас до вечера. Я сейчас уйду, а после первых петухов вернусь, и мы вместе снова уйдем исполнять свой долг. Мы должны вернуться в Праде, где благословенное добро снизошло, если так было угодно Богу, на старого Арнота Савиньяна, который умирает…
Он снова выскочил наружу, в сгущающиеся сумерки, а Бернат тем временем снимал свой широкий плащ и усаживался на лавке. Худощавый и ловкий, с гибкой, но сильной фигурой, в одеждах серо–зеленых цветов, он отрастил длинные волосы и короткую бородку. Его подвижное лицо сохраняло все то же гордое, насмешливо–доброжелательное выражение, так хорошо знакомое Азалаис.
— Вот такие новости, вот такие дела, — вздохнул он. — А у Вас все в порядке, госпожа Маури? Как вообще тепер жизнь в Монтайю? Вижу, что здесь, впрочем как и везде, неурожай дает о себе знать. Сможем ли мы теперь собрать все необходимое для наших добрых людей?
Азалаис, ничего не отвечая, села напротив него. Молодой человек привычным жестом положил руки на свой широкий пояс, где висели кремень и нож. В это самое время Гильельма осмелилась выйти из темной овчарни и медленно прошла вперед, к очагу. Бернат смотрел на нее с восхищением. Едва освещенная тусклым светом, она старалась держаться как можно прямее, но была немного напряженной; она окинула его несмелым взглядом, в котором зажглась радость, смешанная со страхом и сомнениями. Ее лицо казалось очень худым и изможденным. Но может быть, такое впечатление возникало из–за того, что ее лицо плотно облегал чепец замужней женщины, а подбородок удлинялся из–за барбетки. Молодые люди неловко поздоровались друг с другом.
— Гильельма уже замужем, — поспешно пояснила Азалаис. — Она живет в Ларок д’Ольме. Она недавно пришла сюда, чтобы погостить. Завтра придет ее отец, и она вместе с ним вернется домой.
Во время ужина Берната посадили на почетное место у очага, и они беседовали — стареющая женщина и гордый юноша. Они говорили намеками, приглушенным голосом, говорили о людях, дорогих их сердцу. О пастухе Пейре, который был далеко, почти в земле Сарацинов, о добрых людях, которые пытались восстановить порядок и течение жизни, нарушенные ударами и репрессиями прошлого года. Фелип де Кустаусса прибыл в Тулузу вслед за Старшим, Пейре Отье и его друзьями; Андрю де Праде и Гийом Отье остались в Сабартес, чтобы сегодня, этой ночью, в Праде, сделать так, чтобы все было хорошо. А Гийом Белибаст, старший брат Берната, прячется вместе с ними по деревням на карнизах. Что же до его отца, Эн Белибаста, и его братьев, Арнота и Раймонда, то молодой человек был очень обеспокоен их судьбой. Инквизитор до сих пор держит их в тайных подземельях Каркассона. Может быть, они уже умерли от нужды и горя? Бернат был также очень опечален судьбой своей старой матери, жившей в крайней нищете на окраине Кубьер с невестками Эстеллой и Гайлардой, и которой иногда помогала ее дочь, На Кавалья.