— Гийом Фалькет нам кое–что об этом порассказал, так, в нескольких словах, — сказал Бернат, просветлев лицом. — Но конечно же, услышав об этом из твоих уст, мы получили намного большее наслаждение!
— Но это не мешает мне, — продолжал Пейре Бернье, опять приняв мрачный вид, — думать о том, как бы забрать Сердану из Верльяка и перевести ее в другое место. Неосторожно оставаться слишком долго в одном и том же убежище, особенно там, где меня или мою жену легко могут узнать. Вам хорошо, в этих местах не знают ни ваших лиц, ни ваших имен. Лично я не слыхал никаких разговоров о братьях Видаль, пришедших из Разес или из Фенуиллидес. Возможно, этой зимой у меня сложилось нехорошее впечатление о людях. Времена меняются, а друзья…
— Ну хорошо, а другие какие плохие новости? — спросил Бернат.
Гильельма, которая в это время готовила еду у очага — для верующих и, в особом котелке, для живших на солье доброго христианина и послушника, согласно с их правилами постов — обернулась к обоим мужчинам с озабоченным видом.
— В Тулузе назначили нового инквизитора, — сказал Пейре Бернье. — Слухи о нем опередили его прибытие. Это ревнитель порядка, очень близкий к папе. Доминиканец из Лимузен, теолог и юрист. Его называют Бернард Ги.
— Один инквизитор, или другой, какая разница? — прервал его Бернат. — Инквизиция останется Инквизицией, а Римская Церковь — Церковью, которая сдирает шкуру…
— Ну, просто у некоторых людей лучше, чем у других получается делать зло, — заметил Пейре с определенной долей иронии. — Вряд ли папа пришлет сюда человека кроткого, как голубь. Он действует профессионально и, я думаю, очень ответственно относится к своему занятию. Я не сомневаюсь, что скоро мы все ощутим разницу. Этот Монсеньор Бернард Ги уже изучил в Тулузе реестры показаний, составленные его предшественниками, с таким же рвением и дотошностью, как и его каркассонский коллега Монсеньор Жоффре д’Абли. И он тоже стал ловить рыбку в этой мутной воде, поднимать и вытаскивать наружу все эти мерзкие обвинения. Так вот я опасаюсь, что всем нашим друзьям от Лаурагэ до Кверси вскоре придется несладко. Да и сам я очень озабочен безопасностью Серданы, потому что ее кроме всего прочего, могут обвинить еще и в том, что она была компаньонкой доброй женщины Жаметты. Да и вообще, разве можно быть хоть в чем–то уверенным, пока Церковь волков имеет власть сдирать шкуру?
Двери маленькой комнаты на солье приоткрылись. Вышел Гийом Белибаст со слегка припухшими от недосыпания глазами, кивнул всем головой, улыбнулся своему брату Бернату, потом Гильельме, и попросил завтрак для доброго человека. Гильельма, стараясь держаться прямо, поднялась по лестнице, держа в руках маленькую уль. Бернат следовал за ней с хлебом и двумя мисками. Пейре Бернье замыкал шествие, ступая своей тяжелой походкой.
Добрый христианин Пейре Санс приветствовал их маленькую процессию наверху. Гильельма поспешила поставить свою ношу на пол, она поклонилась ему до земли, всем сердцем прося благословения Божьего и этого доброго человека, она держала голову склоненной все то время, пока он простирал над ней руку, благословляя ее. Когда она подняла глаза, то сердце ее сжалось от уважения и любви, как это случалось всякий раз в присутствии добрых людей.
Немного погодя, после того, как она подала на стол еду для доброго человека и послушника, то смотрела, как Пейре де ла Гарде благословлял хлеб, перекинув через плечо салфетку, а потом Бернат разрезал этот хлеб своим ножом. Пейре де ла Гарде с очень ласковой, дружеской улыбкой протянул ей первый кусок. Она взяла этот кусок хлеба через фартук, остерегаясь задеть голой рукой руку доброго человека. Умиротворенно, чувствуя плечом близость Берната, она поднесла к губам кусочек благословленного хлеба и отщипнула от него несколько крошек. Она подумала, что, наверное, апостолы Христовы и вправду были такими, как этот добрый христианин Пейре Санс, поднимающийся к небу без колебаний, несмотря на непроходимые горы и головокружительные пропасти. Ей пришла в голову мысль сохранить кусок хлеба, который он ей дал, как редкую драгоценность. Она уверена, что этот хлеб, благословленный Пейре де ла Гарде, будет защищать их, ее и Берната, на дорогах этого мира и от его ловушек.