Они обсуждали идеи, политику, общественные перемены. Максим ценил ее мнение и доверял. Иногда открывал секреты, которые держал при себе годами.
Однажды вечером он признался: был у Ларисы (Леси Украинки) первым мужчиной. Как и она у него первой женщиной.
Оля слушала, молча держа чашку. Она почувствовала, что он действительно отдал ей что-нибудь важное. Ибо кроме нее он того никому не афишировал.
Однажды Максим заговорил о парне.
- Двадцать девять лет. В Санкт-Петербурге. В альманахе руководит редакцией. Я его в свет вывел, — сказал он так, будто хвалил племянника.
Потом добавил, совсем просто:
– Мы с ним живем. Уже четыре года.
Звучало оно как семейное. Как в деревне: «все вместе, хозяйство ведем».
- С парня будут люди, - подытожил Максим, как староста мог бы говорить о парне на издании. – Если, Олюня, ты согласна, я вас познакомлю.
Это действительно походило на сватовство. Только в киевском обрамлении: книги, альманахи, политика — но под тем же сельским углом. Вышитого полотенца на шее и кромки на поясе не хватало в кучу.
Олюне даже ощутил запах ее деревни под Прилуками. С чесноком и тертым ступкой маком в дымящейся макитре.
Не отказала.
Мысли Максима она верила, а в самой его интонации уже было что-то такое, от чего сердце колотилось быстрее.
УЖЕ СООТВЕТСТВУЕТ
*Уже засватана
1908 р.
Киев, Крещатик 15
Кафе "Семодени"
Киевская весна.
Цветут вишни.
Оля сидела в «Семадене» на Крещатике.
Шум, дым. Военные. Барышни.
Влюбленные пары.
Она нарядилась.
Тонкий плащ, платье, туфли с блеском, шляпка, немного сползавшая набок. Она медленно пила кофе, слушая шум улицы сквозь открытую дверь.
И вдруг в кафе вошел Максим.
Высокое. Тонкий. В клетчатом костюме и шляпе. С тростью.
Как всегда, с улыбкой, которая могла разогнать всякую усталость.
Рядом шел молодой человек. Уж не юноша, но еще не совсем зрелый мужчина. Выглядел меньше, чем на 29. Рус. В песочном костюме. Что-то шептал Максиму на ухо, держался немного робко.
Максим сразу заметил Олю. Его улыбка разгорелась еще шире. Он бросился к ней, наклонился, обнял, засыпал поцелуями в щеки, снял шляпку, целовал в волосы, так искренне, что весь зал огляделся. Оля почувствовала его типичный запах. Кофе и табак.
А потом молодой человек, будто ждал своей очереди, из-за спины вытащил букет. И еще бонбоньерку. Подал оба подарка вместе: неловко, с жестом, в котором было что-то отработанное. Но искреннее.
Расплакался. Пригладил рукой волосы.
Оля смутилась. Улыбнулась, чтобы скрыть, как ей стало не по себе.
— Курва мать, Максим… Что это такое? - почти вслух.
– Это Симон, – ответил Максим. Сказал так, будто делал официальное представление. Как старший брат, ведущий жениха.
Эпилогена. Разлука укрепляет любовь.
*Разлука укрепляет любовь
Август. 1918 г.
Константиновская военная школа.
Печерск.
Б-р Леси Украинки, 25
Теперь Лицей Богуна.
Помпезное здание. Башни и колонны. Для Симона тюрьма.
Иронически. В свои 53 дня на посту министра он здесь открывал украинскую военную школу. Выступал перед юношами. А сейчас заключенный.
Среди немцев.
Оля пустили на третий день.
Стража ее внимательно осмотрела: а вдруг притащила оружие. Или взрывчатку.
Но нет.
Молодая, чистоплотная, в светлом платье. Миловидная, кроткая в разговоре. Улыбается, отвечает на немецком.
Ей отдали честь.
Сумку проверили.
Ничего лишнего. Хлеб, творог, яблоки.
Кувшин с водой.
Сигареты.
“Чисто”.
Камера Симона – это кабинет.
Письменный стол, диван.
Книжные шкафы. Полные литературы.
Умывальник и туалет.
Газеты можно, но с опозданием. Разрешено выходить во двор с часовым, гулять, может читать и писать.
Статьи о Франко, о Шевченко пропускают.
Цензура.
Имеет свободное время. Давно такого не было.
Начал переводить.
Учебники по военному делу. Немецким и французским. На родной.
Весь стол в книгах.
Стосами.
Тетради. Листы.
Оля проходит со стражей.
Предупреждает.
– Я остаюсь на ночь. С моим мужем.
Часовой смотрит. На Симоне.
Он поднимает голову от писанины.
— Книги… жена… чего еще может желать мужчина для своего счастья?
(нем. Книги… женщина… Что еще нужно мужчине для счастья?)
Дверь за Олей закрывается.
Тишина.
> ПРИМЕЧАНИЕ. Вплоть до ноября Симон сидел здесь, на Печерске. Не в тюрьме. Никаких обвинений ему предъявлено не было.
> ПРИМЕЧАНИЕ. К украинизации школы, которую провел С.Петлюра, здесь готовятся российские офицеры. Белую гвардию.