Еще удар. Сильнее.
Гуп.
Ушло-поехало.
Хруст кровати.
Что тут скажешь?
Никита как раз доделал сангрию.
Плечи напрягаются.
Дурак.
Не смог предупредить.
Вцепился в того арбуза.
Роза сидит на стене.
Глаза пустые. Слушает.
Раз.
Еще раз.
И еще.
Ее Володя. В другой женщине.
Это не кончится.
Продлится вечность.
Роза хватает ридикюль.
Каблуки стучат по паркету.
Ушла. Тихо.
Запах сангрии превращается в дух измены.
IV-IV. ЖЕНА
Никита сам.
Рядом сангрия. В кувшине.
Грыз себя: ничего не сделал.
Стол липкий от сока, рассыпана мята. Мокрая дощечка.
Кровать до сих пор ходит.
Казанова. Кончений.
Никита облокотился на стол. Затянулся сигаретой. Абсурд какой-нибудь.
Зачем Володя вел сюда женщину? Где логика?
Скрипит. До сих пор.
Время резиновое.
Стук в дверь.
Оля.
Чемодан, пакеты.
Пожить. Здесь безопасно. Не будут трогать. Симон у гетмана о Никите договорился.
На Оле скромное платье.
Запыленные туфли.
Там стихло.
Неужели. Володя завершил?
Оля разглядывает. Здесь еще не было.
Никиту знала поверхностно.
Увидела арбуз, кувшин, мяту.
Улыбнулась.
Это для нее.
Никита молчал. Прикусил губу.
Коснулся кувшина. Кивнул.
За стеной началась вторая серия. После антракта.
IV- V. ГИТАР
Оля ставит сумку у двери.
– Там… он? — указывает движением головы на звук страсти.
Никита кивает.
За стеной скрипит громче.
Кровать стонет, выводит ритм.
Оля замирает. Противно.
Утром от мужчины, ночь с ним.
Затем день по делам.
Устала. Лечится.
Надо отдохнуть.
Никита сводит брови, смотрит на стену.
Шоу должно продолжаться.
Кладет кувшин на стол.
Резко приподнимается.
В коридоре среди ружей хватает гитару.
Настройка струн.
Садится.
Проводит пальцами по струнам – знакомый мотив.
Оля:
— Эй, соколы?
– Она сама, – Никита начинает напевать низко, с хрипотцой. Но чисто.
Оля вслушивается, потом мягко подхватывает припев на польском. Ее голос легче, чище.
(Никита)
Эй где-то там, где черные воды,
Сел на коня молодой казак.
Плачет молодая девушка,
Едет казак из Украины.
(Оля)
Эй, эй, эй, соколы!
Избегайте гор, лесов и долин.
бис Звон, звон, звон, маленький колокольчик,
Мой маленький степной жаворонок.
Моё степное кольцо, кольцо, кольцо.
Дуэт накрывает пространство, стирая удары и стоны за стеной.
IV-VI. ПОСЛЕ СТРАСТИ
Дверь хлопает.
Вваливается Володя.
Рубашка расстегнута, хохол влажный.
Глаза черный огонь.
Никита с гитарой, Оля поют.
Музыка сливается с арбузным запахом, назло тем ударам, которые звучали несколько минут назад.
Володя замер, криво усмехнулся.
Губы влажные, глаза язвительны.
Вид на Олю.
— Дама, вас же обманывают? Вы завидуете?
(укр. Что, дамы? Не еб#ть? Завидуете?)
Ответа не ожидал.
Хлопнул дверью.
Тишина.
В коридоре Аленушка.
Бледно.
Вырвала.
Слезы текут.
Опирается на стену.
Совсем мало.
Дрожит.
IV-VII. НАСТОЯЩИЕ
Никита выдыхает, берет себя в руки.
— Наконец-то нормально познакомлюсь с вами, Pani Petlurowa.
– Давай на «ты», – поправляет она. — Твоя сангрия лучше всех бутылок Симона. Он пробует. А у тебя настоящее. Очень вкусно.
Никита расплылся. Ус подкрутил.
Потом внезапно посерьезнее:
– Слушай. Он говорил, ты все должен запомнить. Сегодня не готова?
Он наклоняется поближе:
– Завтра скажу. О Белой Церкви, о Жолнире, о деньгах. Пусть отвечает. Из-за тебя.
Оля кивает.
Никита наклонился поближе, глаза темные, как яма:
– Говори. Как этот придурок. Не атаман. Тело. Человек.
Оля вздохнула:
— Утром руки трясутся, когда не закурит. Плечи терпят от писанины. Спина потом болит. Ночью вздыхает, будто грызет себя. Укрываю его. Ибо вечно растрепается.
– Тебе болит? – Никита был серьезный.
– Больше, чем ему.
Он откинулся, выдохнул.
– Значит, настоящая. Хорошо.
Она наклонилась вперед, резко, глаза в глаза:
– А ты? Бросишь его?
Никита не отвел взгляда:
- Я с ним из семнадцати. Знает меня лучше родной мамки. Видели все друг о друге. Прошли через такое…. Тюрьма – это цветочки. Он упадет – меня не станет.
Оля медленно кивнула.
– Тогда верю.
Вошла Аленка.
Лицо белое, губы дрожат.
– Простите… – и исчезла.
Никита сплюнул, поставил бокал.
– Беременно. От меня. Симону говорил.
Умолк. Усы дернулись. Затем наклонился к Оле:
«Володя — чертов пёс. Твой муж наверху. Над ним. Всегда был и всегда будет».
(Володя — еб*ный кобель. Твой человек сверху. Над ним. Всегда был и будет.)