Губы Оли изогнулись:
– Он Pierdolony. (Преодоленный.) Wiem. (Я знаю.)
Тишина растянулась, густая и тяжелая.
Оля и Никита успешно познакомились.
ПРИМЕЧАНИЕ. Песня "Эй, соколы" (нач.19ст, комп. Мацей Каменский) стала народной в 3 языках: польск., укр. и словацкой. Ее пели в первую мировую и польско-русскую. войну 1920. Второе дыхание получила после фильма "Огнем и мечом" Е. Гоффмана, а третье после полн. вторжение в 2022 г.
ПРИМЕЧАНИЕ 2. М.Шаповал имел выдающиеся вокальные данные и выступал с гитарой и пением.
V. ВЛЮБЛЕННОСТЬ (СИМОН)
Саймон 29.
Масло 23.
V-I. Знакомство
Травень 1908 р.
Киев, Крещатик 15
Кафе "Семодени"
Мы с Максимом заходим. Шум, дым, звон. Он:
– Вот она. Смотри.
Присматриваюсь. Год думал: будет серая мышка. Ибо кому я надо. Но она хороша. Держу букет. Руки немного потеют. Протягиваю:
— Для вас.
И конфеты. Как школьник. Смешно: три года редакцией управляю, куча отделов, авторов, Франко, Грушевский. Все на мне. А тут заклинило.
Садимся. Максим целует Олю в щеки, в волосы. Повсюду, кроме губ. Переговариваются. Вижу: они могут триндеть часами.
Не слушаю их. В голове гудит вечное в редакции: где твоя? почему не знакомишь? когда дети?… Достали. Я давно не один. Четыре года. Но никому не скажешь.
Родители уверены, что я боюсь знакомиться. Смешно сейчас так и есть. Вот девочка. И я боюсь.
Любители Климта. Полчаса о "Золотой Адель". Знаю одного. Импрессионист. Гения-писателя. Климта не любит. Говорит: буржуазная пошлина.
Наконец-то Максим вспоминает, зачем это все.
– Ну, все получилось. Могу вдохнуть. Верю в вас обоих.
И еще с улыбкой:
– Теперь я еще и сват. Успешный.
Он встает. Кладет мне руку на плечо.
– Завтра возвращаюсь в Питер. Жить можете у меня. Олень, ты же через два месяца едешь.
Выходит. Значит, у нас с ним есть еще ночь. Прощальная. Но мы решили год назад. Просто дел было многовато.
Остаемся вдвоем. С Олей.
Смотрю на нее. Она по мне.
Мила. Кругленька.
Такие глаза черные. А самая белокурая. Оригинально.
Могло быть похуже.
Намного.
******
Луна прогулок. Крещатик, Ботсад, университетские дворики. Книги, музыка, политика, шутки.
С ней любопытно. Максим вкус на женщин. Кое-как не была бы ему подругой.
Мы договорились: не публично. Тиснулись бы где-нибудь вместе — и Володя бы приперся. Из-за границы.
Жить у Максима не захотела. Я остался там один. А она с подругой.
Мы не торопились. Но время шло. Ей несколько недель в Москву.
Между нами ничего не было.
Я сомневался в себе. Никогда в жизни не был с женщиной дольше месяца.
Эти четыре года любовницы были, но только по работе. Может быть, я ей не подойду.
V-II. ПЕРВЫЙ РАЗ
Конец июня 1908 г.
Киев, ул. Владимирская, 16
Частная гимназия Жеребцовой.
Две недели до ее отъезда. Надо что-нибудь решать. Ушел в ее гимназию.
Каникулы в день.
Коридоры пустые, пух и пыль.
Золотая София в окне.
Главная улица. Владимирская. Главная гимназия.
Симон, возможно, главная твоя женщина. Приложись.
Кабинет рисования. Оля под лампой над работами, волосы узлом, очки, тре глаза.
Осматриваю реквизит. Стулья. Столы. Диван в углу.
Уже купила билет, но год отработала.
— Подожди, я тетради проверяю, — не поднимает глаз.
– Хорошо. У меня вечер свободный.
Прыгаю на подоконник, закуриваю. В окно. Дым вьется.
Оля что-то подчеркивает, пальцем сдвигает очки. Хорошо.
Сползаю. Тихо. Она вся в тетрадях. Я подхожу со стороны, присаживаюсь. Еще ниже. На колени. Уже под столом.
— Госпожа учительница… — дую ей в колени. – Мне бы пересдать.
Видит мои глаза из-под стола. Рассмеялась.
Я знаю, что она не целомудренна. Она знает, что я знаю. Максим предупредил.
— Симон, ты нормальный? — прячет улыбку.
- Совершенно. Учу новую программу.
Подползаю поближе, беру ее руку под столом, целую.
Бедра. Ох, эти панталоны.
Целую выше колен.
Дальше нет.
Она хихикает, щекотно. Нащупывает мой затылок, тихо: «Ты сумасшедший». Я – да, немножко.
Отвлек.
Спектакль нужно делать правильно. Не как Володя. Старайся, Симон.
Встает. Сдвигает бумаги от края. Я поднимаюсь. Становлюсь рядом. Она поворачивается ко мне корпусом, глаза блестят.
– Ну? - спрашивает.
Говорю: "Теперь практическая работа".
Садится на край. Беру ее колени, раздвигаю. Юбка на ней, блузка тоже, даже пуговицы не расстегнуты. Иду пальцами под панталоны.
Смотрю на нее.
Закрыла глаза. Дышит тихо.
А потом как у всех.
Дыхание сбилось, щеки налились, губы прикусили, пальцы судорожно держат край стола. Я держу темп, не тороплюсь.
По ее телу волна - видно, сводит плечи, дрожат шея, ногти режут лак столешни. Она вся напряглась и вдруг выдохнула, прижимая колени к моей руке, я не остановился.