Смотрел, как это накрывает ее снова и снова. Несколько книг рухнуло на пол.
Утешилась.
Открывает глаза.
Смотрю на нее, а у меня самого уже все стоит, тянет в живот. Она наклоняется вперед:
— Симон… а что мы делали?
- То, что все, - бормочу. У меня есть план продолжения. Ближе подсовываюсь, рукой держу ее за талию.
Качает головой:
– Нет. Волна эта. Что это?
- То есть?
– Ну что это такое? Как называется?
Я повис. Вынырнул Николай со своими вечными шутками:
— Но ведь тебе хорошо?
Растерянно улыбается:
– Я не знала, что так бывает. И в книгах не пишут… Почему?
Я смотрю на нее:
— Потому что половина браков развалилась бы.
Мы оба взрываемся смехом.
Меня рвало изнутри, в голове одно: диванчик. Стоя у нее не получится. Она уже получила первый раз – второй так не будет. Надо время и пространство. Думал.
Она спрыгнула, уперлась в меня животом. Проверила, хочу ли ее. Хочу ли вообще женщину.
– А теперь настоящая пересдача.
Повела меня к диванчику. Села расстегнулась, распустила волосы.
— Симончик… теперь твоя очередь. Как ты хочешь?
Меня прошибло от вопроса. Это же из-за Максима. Думаю, боялась что полизу не туда.
Все равно как.
Она легла. Я вошел. Без лишнего. У нее снова все было.
Я двигался ровно, слушал ее. И вовремя вышел – не у нее.
Лежали рядом. Тесно. Я чуть не свалился с того диванчика.
– Увидимся еще, – сказал я.
- Да, - ответила.
V-III. РЕШЕНИЕ
Июль 1908 г.
Киевская квартира М. Славинского
Две недели не виделись. Она закрывала дела. Я думал: не удовлетворил.
Жара. Стук в дверь. Я голый, едва успел штаны натянуть.
Оля. Смотрит прямо.
– Можно?
Значит, я все сделал как следует.
Метнулся к шкафчику: вытащил гренадин. Но нужен был лед. Взял миску, пошел на первый этаж. Сейчас вернусь, и будет.
Принес лед.
Олюня уже в одних панталонах, щеки горят, бутылка откупорена, цмулила из горла.
Заявила:
– Сейчас будет высокое искусство. Пойдемте в ванную.
Я стянул штаны, она панталон. Прихватил стопки и бутылку. Миску Олюня торжественно несла сама.
– Буду рисовать Климта.
– А мне как холст выставить? – смотрю на льдину в ее руке.
- Садись.
На изразце. Голые. Сидим напротив.
Окно приоткрыто, горячий воздух колышет занавеску.
Отхлебнули.
Касается льдом, ведет вниз по груди.
Поднимаюсь, все тает и течет. Еще одна льдина ускользнула, лязгнула о кафель, растаяла в луже.
Смеется, пытается "рисовать" какие-то климтовские круги, но льдины скользят, моментально тают. Вода растекается.
Жопами в мокром. Пряди ее волосы липнут к щекам. Бутылка пуста.
- Олюня... ну хватит...Давай в постель. Как нормальные люди.
Она бросила льдину в миску, вся распахнутая, мокрая, счастливая. Улыбнулась и протянула мне руку.
В спальне. Я лег на спину:
– Теперь ты сверху.
Колебалось. Спиртное получилось.
Что-то ее грызло.
Наконец села на меня. Сначала скованно, потом расслабилась. Дальше ее накрыло.
Я дал ей упасть на грудь, успокоиться. После перевернул, вошел сверху. Должен был выйти вовремя.
Затем. Тишина. Закрыла лицо руками.
— Я… думала, тебе противно. Я нехорошо. У меня круглая попа, живот…
Снова вспомнил Николая:
— Женщина без сраки — как деревня без церкви.
Вздрогнула, разрыдалась мне на плечи. Пробило. По-польски:
— Jaka ja głupia… какая же я дура… кстати, если сойдемся, выучи мой язык.
Я гладил ее мокрые волосы. Языки я учу легко. Меня сжимало внутри. Впервые за годы я хотел именно женщину. Всю.
Она вытерла глаза, улеглась. А потом тихо:
– Скажи… ты человек. А тебе нормально, что я над тобой?
Я посмотрел. Смотрю ей в глаза и говорю:
— Человек главный не от того, как он совокупляется. Главное, чтобы держал все в своих руках.
Видел. Это сняло с нее камень.
******
Она должна была ехать. В Москву.
В университет.
Я это знал с самого начала.
Теперь понял, что уже прикипел.
Не смогу без этой белокурой головы. Смеющаяся и плача как хочет. Она мне нужна.
Сказал ей прямо:
– Как будем вместе, у меня других женщин не будет. И долгих походок.
Она внимательно посмотрела:
— Значит, будут короткие?
Промолчал.
Не хотел лгать.
******
вокзал. День ее отъезда.
Сказал:
– Я решил.
Еду в Москву. Буду у тебя. Хочешь, сойдемся сразу. Нет — будем просто встречаться, как здесь, в Киеве. Но я буду жить в одном городе с тобой.
Ее глаза блеснули так, что все слова стали лишними.
> МОНОГРАФИЯ. С. Петлюра после знакомства с А.Бильской едет за ней в Москву, теряя должности в Питере и Киеве. Переходит на разные работы (бухгалтера и страховщика). В Москве возглавляет укр. колонию (землячество).