Пауза, Максим присмотрелся на других часовых, которые с любопытством заглядывали сквозь дверь, и добавил:
— И девочек твоих тоже улучшу. А то им скучно, подглядуют.
Часовой бледнеет, кивает, прижимает фуражку к груди. Мужчины в коридоре резко исчезают. Максим смотрит на него еще мгновение и отворачивается.
Возвращается к Симону, наклоняется в последний раз, шепчет едва слышно:
- Tiens bon... encore un peu. (фр. Держись…немножко)
И выходит.
В коридоре Вязлов отдает распоряжение:
— Что ж вы творите, суки.
Оно без артикля.
Перевести в комнату охраны.
Лучшее питание и душ.
Доктора приставить. Надо — так и двух.
И телефон.
Жену пускать.
Начинайте уже сейчас его жопу лизать, тренируйтесь.
> МОНОГРАФИЯ.
А. Вязлов через несколько дней начинает процедуру освобождения С. Петлюры.
Через неделю издает приказ.
Это его последний документ в должности министра гетмана.
За увольнение С.П. лишен должности. Арестован. Сидел в Лукьяновке.
Через месяц его выпустил С.П., член Директории УНР.
Вязлов общался с Чикаленко.
## #34. Уилл
ПРОЛОГ
Январь 1904
С.-Петербург
Ресторан «Европа»
Дым стелился седым слоем. Людей в зале набилось, что зерна в тыкве. Гром. Звенящая посуда. Запах кухни. В углу музыка с гитарой бубнит на итальянском.
Михновский сидел за столом, развалился. Немного уставший, широкий в плечах, в расстегнутом пиджаке. Чуб немного промокший, попал под снег.
На коленях белокурая девушка с бордовыми лентами в косах. В откровенном платье с распоротыми швами по бокам, которые выставляют бедра и чулки.
Дверь открылась. Николай поднял свои светлые глаза. Посмотрел поверх девушки. Поцеловал складочку декольте.
— Поди, Маня, вдохни полной грудью, — буркнул, между усы. Махнул рукой в направлении выхода. Она подпрыгнула и скрылась.
К столу подошел стройный мужчина. Чуть старше Николая. Усы. Костюм. Трость. Снял пальто и шляпу. Встряхнул снег.
— Николай, ты, я вижу, питаешь украинский язык в Питере, не покладая рук, — усмехнулся мужчина.
– Это моя миссия, – улыбнулся Николай и налил полные рюмки. Указал на стулья напротив. - Садись, Максим.
Выпили молча. Зал разговаривал, у кого-то упал бокал и разлетелся по полу, но между ними воздух пропитан делом.
– Время пришло, – сказал Николай.
– Уже?
- Да. Он готов. - заверил Николай и подмигнул правым глазом.
Максим поднял бровь.
— Я его даже не видел.
– Я тебя прошу! На что было бы смотреть. Мышь в очках. Вернется скоро из Кубани. В свою Полтаву. Там и подхватишь. Не мне тебя учить, как это делается.
— А что он забыл на Кубани? Николай, ты в сознании? Как это ты допустил? Риск! Это сколько времени в песок! - разозлился Максим.
Николай сделал серьезный вид:
– Так получилось. Слапали его жандармы как раз за работой… А на Кубани… В школе преподавал. Детишек учил. Умному. Добром. Вечном. Статьи писал… Еще… украинские песни записывал на фонограф. Безудержная тяга к знаниям.
На словах о детишках и вечном Николай смахнул воображаемую слезу. Картинно потянулся за салфеткой.
Максим посмотрел внимательно:
— Очень познавательно. И смешно. А серьезно?
Николай затих:
- С Кошицей музыкой занимался. Ну о Лысенко и Русовой ты знаешь.
Уж что-то. Согласись… Того профессора, Щербину кажись…, который миссию песенную ведет, ….ееееммм… обработал!
Какое хорошее слово!
Да… что… тот его отпускать не хочет, прикипел к парню, поселил у себя… Одна беда. Глупо… крутит романы со студенточками.
(Пауза).
- Убирай это счастье. К себе. Чтобы стал человеком.
Максим присмотрелся:
– Сколько у меня времени?
– Попробуй не растягивать удовольствие.
(Николай улыбнулся).
— Через год справитесь. Пить не давай. Баб возле него бодрствуй, слышишь? Лучше чтоб без них. Он как только женщину возьмет. На следующий день уже мажется жить вместе, дурачиться.
Максим повел плечом.
– Ты, вижу, опытный наставник.
– Не язвы. Я шесть лет его вел. В партию взял. И не он один у меня. Никиту вести надо. Сейчас уже твой приход.
(Пауза. Максим крутит папиросу между пальцев.)
– Ты уверен, что я справлюсь?
– Ха, – улыбается Николай. – Так я больше никого не знаю. С такими талантами как у тебя. Только не прилипни. Оно такое… на вид никакое… Но как залезет в голову. Потом не вытряхнешь. А ты мягкий.
Максим хмыкает.
– Не твое дело. И вообще, я четыре года как женат.
Николай смеется, грубо, громко:
— Иди Леси-Ларисе расскажи, как ты женат. Она оценит. Мне можешь не лгать.
(Пьют.)