[*Правда этими 2 он определяет себя и Шаповала, но это уже творческое видение. Володя и так был предельно честен]
## #36. Дорога
ПРОЛОГ. ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТВО
1901 - 1902 р.
Владеет 20-22 года.
Киев.
1. ПРИЕЗД. МАЙ 1901
Железнодорожный вокзал
Темное, дождливое утро. Выходной. Пусто. Пара, дым из угля. Молчаливая серая стена станции. Несколько нищих.
Поезд "Херсон - Киев".
Скрежет. Щелчки. Скрип. Стоп. Искры.
Глухой выдох. Тишина.
Уездный город Елисаветград остался далеко. Володя надеялся, что навсегда. Впереди новая жизнь.
Кожаный чемодан с металлическими углами, начищенный до блеска. Рубашки, пиджак, тетради, книги, метрика из гимназии, рукопись неотправленного рассказа. Модные ботинки.
******
Елисаветград
— Слава Богу, Володя, ты забросил свое рисование…им-пре-си-о-низм. Тьфу. Произносить стыдно. Может быть, из моего сына еще будет нормальный мужчина. Освобожу одну квартиру возле Владимирской. Будешь жить рядом с Университетом. Выучишся на юриста. Найдешь женщину. Останешься в Киеве. Люди будут уважать.
Отец-буржуа уже прикидывал, какой из трех киевских домов — сейчас под сдачу — подготовить для единственного наследника.
Да, чтобы женщину вселить. А там детишки посыпятся, все как положено. И жить за ренту и гонорар. Не прервется род Кирилла Васильевича Винниченко.
Но Володя отказался.
Только общежитие. Ближе к "пролетариату".
Маман перед отъездом устроила праздник в своем отеле. Пустила слезу.
Столы с белыми скатертями, шампанское, музыка, сводные братья из всех ее браков. С дамами и детьми.
Подсунула своему мальчику "на дорожку" лучшую из своих девушек. Молочную, несколько месяцев от родов, в веснушках, из какого-то близкого села, еще не потерту клиентами. Без заразы.
Володя усмехнулся. Он едет не по плоти, а по смыслу. Это продается гораздо дороже. И покупается тяжелее. Но от шлюхи не отказался, чего доброго пропадать. Взял побыстрее.
В Киеве он будет от всех прятать, что является сыном рантье и отельерки. Напротив будет играть крестьянского сына.
******
Университет Св. Владимира. Юридический факультет
В общежитии пахнет латынью и чужими амбициями.
Ребята чешутся. О социализме, земле, национализме, что бы то ни значило.
Володя о другом. Станет звездой на литературном олимпе.
Время есть.
Девки его любят. Найдет какую-нибудь. Или у другого заберет. Сделает так, что любая забудет, как ее зовут. Володя умеет. Недаром С. научил его, что все начинается с постели.
Длительные отношения сейчас не для него. Женщины. Много. Разные. А в голове только С. Володя его даже не видел.
Уже в дверях впихнул в чемодан тот самый острый театральный корсет, подарок от С. Кровавые следы по телу каждый раз. Володя ширится. Каркас возвести все труднее.
Холодные перекрестные спицы иглами впиваются в бока. Как сядешь – нельзя дышать. Как станешь – нельзя затянуть шпагат между ног.
Как заводит эти нижние веревки за крючки, всегда кончает. На внутренней стороне бедер, поближе к паху, есть следы, однако их не заметно по темной растительности его южной кожи. Несколько раз Володя даже сдирал корки. Чтобы упоминание о С. осталось на нем. Чтобы проводить пальцем по уплотненной линии меток от того, кого он не видел.
Чувства от таких завершений в разы сильнее, чем с любой женщиной. Без С. жизнь не имеет смысла.
Недавно, весной, Володя узнал, что С. тоже социалист. Это перевернуло его мир. В письме была строчка:
"В одной партии будем. Итого. Когда-то".
В слове партии высилась буква Т. Как крест и обещание.
Но это такое. Было и важнее:
"Ты гений. Не обращай внимания, что Чикаленко не оценил твои строки. Заметит тело. Найди его. Сделай, что он хочет. ВСЕ. Слышишь? Это твоя жизнь."
От этого руководства у Володи заныло под коленями.
2. ИЗДАТЕЛЬ, МАЙ 1902
Чикаленко каждый раз заходит и спрашивает редактора:
— Ну что, нашёл нового Шевченко?
Редактор пожимает плечами. Глухо.
В этот раз в углу парень. Жмурится.
Темные глаза, черноволосая жесткая челка. Смуглая кожа, голос без повиновения.
- Я превзошу Тараса, - говорит он. – Перечитайте мой текст.
Чикаленко приподнимает бровь.
– Кто такой? Откуда?
– Ваш земляк, – отвечает спокойно. - Из Елисаветградской гимназии. Может, сидел за вашей партой.
Пауза.
Наглость, ум, и что-то странно знакомое. Не подхалим. Только убежден, что имеет право.
Чикаленко улыбается:
- Поднимись. Дай я тебя посмотрю.
Володя выполняет предписанное.
Чикаленко утвердительно кивает. Красивый.
— Есть шанс... Приглашаю. У нас встреча выпускников. Посмотришь на взрослых.