"Винниченко был прав". – Павел смотрел в стену. Вспомнил его предложение стать президентом. Утратить монархию, но сохранить власть. Единственный, кто предлагал реальный выход. Но это уже не имело значения.
> СКОРОПАДСКИЙ П. Воспоминания:
Последний день моего правления — 9 ноября 1918. Дальше я уже не имел полной власти.
15 ноября я осознал, что даже такой, как Винниченко, оказался прав в вопросе офицерского слова россиян.
> ПРИМЕЧАНИЕ. Гетман лукавил. С 9 по 15 ноября еще можно было изменить. Все. Проявите гибкость.
> КОНОВАЛЕЦ Е., Письма: Если бы тогда Гетман не подписал соединение с Россией, ничто бы не заставило меня выступить против него.
II. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ
15.11.1918 р.
Поезд Киев — Белая Церковь
Двухместное купе.
Володя уезжает с Евгением. Командиром сечевых стрелков.
1. ВОЛОДЯ
Стол. Два мутных стакана в подстаканниках.
Чай с лимоном. Шоколадные конфеты. Евгений откуда-то их принес. Говорит, очень вкусно. Он, должно быть, сладкое любит.
На них обоих форма железнодорожников. Кители. Кашкеты. Выдали еще на собрании.
Графит с малиновым кантом.
Володя разглядел себя в зеркале. На Евгении сидит лучше. Однако еще лучше сидело бы на том, к кому они едут. На балерине всякая форма ложится, как под него кроена.
Дверь закрыта. Их двое. Без посторонних глаз.
Не выходят даже в туалет. Курят в окно.
Свет качается. За окном тьма и размазанные огоньки станций.
Тишина густая, как дым.
Володя смотрит на Евгения краем глаза.
Темно-русый. Усы. Волосы четко вложены, пробор воском. Военная поправка.
Осанка. Галичанин. Чувствуется.
Володя почти не знает.
Видел несколько раз. Разговаривал без спешки дважды.
Чужой. По языку. Религиозный. С греко-католиков. Мракобис.
Младше одиннадцати лет.
Однако это не главное.
Он ветеран. Бежал из плена через полимперии. Пробирался из Царицына на Волге в Киев. Все, чтобы дорваться.
А Володя не воевал.
На войне бывал для статей.
"Да кому ты врешь, Гению?" Снова этот пренебрежительный голос в голове.
Да, Володя, ты ездил к Нему. Даже одежду теплую ему возил. Признайся. А он тебя не заметил.
Оружия у тебя никогда не было. Никакой.
А этот всегда готов.
Убить.
Наверное, во сне тоже.
Надо, то уничтожит. Любого.
Спокойно.
Если Симон скажет.
У таких все просто: приказ – действие – тишина.
Без теорий. Без сомнений.
Его привез в Киев Михновский.
И сразу отдал Симону. Под крыло. Подарочек. Из Галиции.
Львов – больное место. После 1905 г.
Евгений.
Когда две недели назад Володя вычеркнул Симона из штаба восстания, этот начал косо смотреть.
Как на хлам.
Хорошо, что сотник этот ни черта не знает.
2. ЕВГЕНИЙ
Евгений чувствует.
Как только они вернутся, история пойдет по новому пути.
В Белой Церкви Симон. Апостол, командир, голос с неба.
"Отец нации".
Его центр.
Его Украина. В одном теле.
Весь путь мысли крутится только о нем и грядущей войне с Гетманом.
— Вот и мы с Саймоном…
— Скоро приедем, как он там…
— А Симон говорил, что Гетман...
Винниченко этот неуверенный. Как друг. А две недели, как хотел предать дело. Неужели думал, что Симона уберут в тюрьме по-тихому?
Евгений не дурак, хоть и помоложе. 27 лет. Не юноша. Собратья так не поступают. Это что-то другое.
Может быть, политика.
Битва за власть.
Но в это Евгений лезть не хочет. Его дело войско. С тайными играми пусть Симон разбирается.
Главное, чтобы они справились. Впереди очень много работы.
Немцы еще здесь.
А на востоке красные.
И белоснежная армия. Кончена.
Евгений ради Симона отказал землякам. Шухевич уехал как раз сегодня. Разминулись.
Сейчас в Львове все плохо.
3. ПРЕДАНИЕ
Володя слушает. Молчит. Каждое "Симон" режет, как лезвие. Сидит, считает минуты.
Под кителем течет.
Глаза пустые.
Тишина. Гул колес.
Дым заполнил купе.
Фастов.
Короткая остановка.
Евгений выходит на платформу.
Кто-то прижимает ему два листа.
Возвращается. Отдает копию Винниченко.
– От Симона.
Володя берет бумагу.
Взгляд бежит строчками.
“Универсал.
Главный атаман - С. Петлюра.
Точки тают.
Выкалывают глаза.
Катастрофа.
Симон предал договоренность.
Теперь он голова. Володя – закорючка.
Поезд трогается.
Тишина.
Володя едет смотреть в глаза измене.
> МОНОГРАФИЯ.
Целый том Винниченко посвятил дискредитации идеи революции сечевыми стрелками.
“Причинки…” Коновальца содержат подробные контраргументы, почему Винниченко не прав.