******
Достались городки, Максим поставил чемоданы, осмотрел комнату, проверил окна, воду, двери.
Потом взял ее за руку:
– Je dois partir. Rejoindre ma femme… elle est très malade…(фр. Должен ехать. К жене…больная совсем)… и обратно.
В Киев.
Симон буде regnum novum.
(лат.новая власть)
Оля кивнула.
Сил не было.
Максим обнял Лесю, сжал руку Ели. Ушел.
Стало тихо.
Леся гладила Марека.
Кот прижался к малышке, грел ее, как когда-то Симона.
Оля притихла, уставшая, как столетняя.
Ребенок и кот.
Две половины ее мужа.
Ее самого близкого человека.
Одно – кровь. Второе – тень.
И она. Пустая.
С ними на ночь.
С его фамилией.
На чужбине.
Жива.
С сердцем, которое перестало быть целым.
III. АНДРИЙ
Окрестности Киева.
Конец ноября 1918
Грязь тянулась, словно кто-то умышленно размазывал чернила под ногами. Земля дышала холодом: мокрые тучи висели низко, снег не падал — зависал, словно не мог решить, стоит ли прикасаться к этой земле.
Надо договариваться с фрицами. Директория против всех не выступит.
Симон отправил.
К немцам бывших австрийских подданных. Стрельцов.
Евгений впереди. Как узел. Холоден. Рядом Андрей Мельник. Высокий, русый, вытянутый в линию. Осанка. Голос. Породы. Уверенность.
Куда становился – туда же перемещался центр тяжести сцены.
Первые: сопровождение в штаб.
Немцы.
Встречают делегацию.
Вид на Коновальца. Его знают. Россияне прославили после Мотовиловки. А потом слева – на Мельника. Кто такой?
Евгений представляет:
– Сотник Андрей Мельник. Ветеран. Герой австрийской армии. Был на Маковке. Пленник под Лысоней.
Немцы приподнимают брови: Лысоня звучит как "мясорубка".
Евгений улыбается в усы. Конечно. Их любимая история. О русском генерале. Слушайте!
- 1916-й, русский плен. Андрей, имея 25 лет, со связанными руками, без оружия, имел честь объяснить вражескому генералу, откуда происходит название "Русь". И что Украина не их россия.
Кто-то из немцев фыркнул смехом, но замолчал, когда Мельник вмешался.
— Генерал говорил: "никакой Украины никогда не было и никогда не будет". А я объяснил, что "Русь" - это название нашей земли, а не их государства. Петр Первый украденное присвоил. Генерал позвал адъютанта и говорит: "Вот видишь, Петя, их офицер знает больше нашего генерала".
Тишина упала. Немцы переглянулись.
«Не второй. Мой собственный».
(нем. не второй. отдельная единица.)
Сопровождение в штаб было поражено.
Авто.
Дверца – клац.
Столица ждет.
******
Ловушка
Как только ступили на булыжную мостовую — из тумана выскочила жандармерия. Российские. Белая гвардия. Опора гетмана.
— По приказу генерал-губернатора Долгорукова! — крик.
Металлический хлопок.
Евгения и других обступили, как банду рекрутов.
Мельник полшага вперед.
Евгений головой: нет.
Никакого сопротивления.
******
НЕТЦЫ.
Майор генштаба Ярош (немец, чешская фамилия) не здоровался — просто орал на жандармов на немецком. Злость могла бы перебить пушку.
Отпустите делегацию.
Немедленно!
Немцы договоренностей не нарушают!
Или россияне этого не понимают?
Жандармы отступили.
Делегацию вывели.
Ярош подошел к Евгению.
– Гетман хочет видеть вас.
Не напрямую.
Из-за своих.
Назвал имена: Галип. Полтавец-Остряница.
Предупреждал о мине под ногами.
Андрей к Евгению: стоит ли?
Евгений кивнул.
Надо знать, что задумали москали.
******
ГЕТМАНЦЫ
К Дорошенко
Закрытое авто. Окна матовые, в слезах. Мотор хрипит.
Мельника не взяли – только Евгения.
"Вы нам не нужны оба".
Авто скользило грязью через темные улицы в квартиру Петра Дорошенко.
Тот встретил Евгения не гревшей улыбкой.
Говорил от Скоропадского:
– Гетман не сердится на стрелков. Его ясновельможность готовы дать вам свободный путь в Галицию. Поездом. Когда угодно.
Это прозвучало как:
"Волейте в свою Галицию! Вы здесь чужие. Не трогайте Киев".
Евгений слушал молча. Ничего нового.
Гетман как он есть.
Лицо держать Евгению становилось все труднее.
– Передайте его высоки. Или как он себя называет? Не только линия Фастов-Проскуров, - сказал Евгений тихо, ровно.
– Вся Украина уже в наших руках.
Дорошенко вздрогнул, но Евгений продолжил:
— Первым условием любых переговоров является отзыв соединения с россиянами.
Евгений не изменился ни в громкости. Нет в тоне. Воздух резко загустел.
Дорошенко сник.
Молчал.
Правда, вышла наружу. Без слов.
Гетман.
Не решает.
Ничего.
Власть уже у россиян. У царских аристократов. Долгоруков, Келер, Кирпичев.
Скоропадский – пустая скорлупа.