(Никита заговорщически мигает одним глазом).
Симон вернулся полностью:
– Не лезь. Не твое дело.
Никита прыснул:
— Вижу я тебя, придурка. Из ушей сахар течет. Глаза как у кошки. Весной.
Симон буркнул:
– Я сейчас уйду.
Никита смеется тихо:
— Как его?
Пауза.
Симон тихо, резко:
— Максим.
Никита поднял бровь:
— А чего… Николай молодец… Мне так оружие возить, жизнью рисковать… а этому… в Киеве в шикарном доме… совокупляться…
Симон вспыхнул:
— ТИХО будь, козел.
Дело сделаем – будешь пасть разевать.
Никита прищурился, доволен тем, что уколол:
– Да иди ты. Ну хоть я тебя переключу… Ходишь как заведенный дурак.
Симон отворачивается, сует чем в карман:
– Собирайся. Почесаться надо. Не успеем, будем год ждать.
Никита кивает:
– Да нет. На этот раз точно. Сегодня эти двое не выйдут из смены.
Симон коротко:
— Хватит.
Никита сверкнул глазами — с той же нечеловеческой уверенностью:
– Ушли.
******
РАСПЛАТА
Ночь сжималась, как удавка.
Переулок узкий, скользкий, песок под ногами. Фонари в желтом угаре. Воздух мертв.
Два жандарма выходили из службы — тяжелые, самоуверенные. Обладатели жизни.
Или хотя бы Харьков.
Громко смеялись.
Слишком громко.
Тени подкрались сзади.
Толчок.
Глухой удар.
Второй.
Шуршание шинели по песку.
Глухое "о-о", как всхлип.
Затем задушенное, рваное дыхание.
Металл по ребрам.
Еще один вскрик – короткий, как подрезанное слово.
И тишина.
Абсолютная, как когда падает снег.
Тела лежали внизу.
Одна голова повернута в сторону, в глазах — пустота, которая вдруг все поняла.
Слишком поздно.
Никита стоял над ними.
Дрожал всем телом. Старое воспоминание душило внутренности.
Он еще школьник был.
Насилие. Их двое.
Лечилось долго.
Ни сесть, ни стать. Боялся есть.
Убегал, когда звали на обед.
Даже мать что-то заподозрили.
Это было самое ужасное.
Сжал кулак. Отдыхался.
Симон рядом. Страшно ровный.
Никаких эмоций.
Как кто выключил.
Лицо темное. Без ничего.
Он наклонился, вытер лезвие о шинель одного из трупов.
Поднял глаза:
– И что… теперь вторая часть.
Никита взглянул на него. В голосе заклокотала тихая, почти братская ярость:
— Придурок… ты не испугался даже… а ведь они при оружии. Были.
И тебе… тебе плевать?
Симон поднял на него взгляд.
Спокойный, как крица:
— Такого не прощают, Никита.
Ты ведь был мал, и эти два с властью. А за себя я не боюсь.
Пауза.
Никита стиснул зубы, хотел что-то выкинуть из себя, но не получилось.
Проглотил.
Симон опустил нож в карман и добавил тихо, ровно:
– Я с тобой. Теперь дальше.
******
ПУШКИН
Театральный сквер
Шли долго темными кишками осеннего города. Земля мерзла.
Холод к костям.
Сквер.
Постамент.
Новенький истукан. С мая. Полгода уже.
Фонари мелькали.
Площадь почти пуста.
Скользко.
Глухо.
Ветер тянул пыль по мостовой, как кусок рваного полотна.
Памятник великому русскому поэту открывали с спесью.
Смотрите, малороссы.
Трепетите от имперского величия.
Слобожанщина – исконно русская земля.
Проект памятника Шевченко тихо срезали.
Денег "не нашлось".
Но прежде всего желание. Местная община не убедила власть.
Никита фыркнул, скользя пальцем по ремешку на запястье:
— При Пушкине дадут меньше, чем за двойное убийство.
Еще и Николай простится. Коньяк попрошу.
Симон не ответил.
Смотрел на темную башню постамента, словно что-то взвешивал.
В глазах мелькнула короткая тень.
Пушкин.
И это слово. Мазепинец. Авторство великого русского поэта.
За "мазепинство" три года назад его выгнали из семинарии.
Волчий билет. Чтобы не дай Бог ни один университет его не принял.
Судьба.
Ветер хлопнул по щекам.
Где-то за углом кто-то громко выругался.
Симон коротко кивнул Никите.
Они ведь имели при себе.
Все произошло быстро, почти бесшумно.
Как в воде.
Момент после.
Желтый свет.
Как удар молнии в миниатюре.
Грохот, срывающий ночь.
Сыплется штукатурка из соседних домов, кусок лепнины бьет о камни.
Глухое эхо расходится по углам.
Обломки стекла хлопают, как крылья ночной птицы.
Угол постамента сколол.
Черная трещина поползла вниз, как ломаное ребро.
Слышны крики.
- Пожар!
– Взрыв!
- Стоило того!
Никита как вкопанный.
Ровно.
Спокойно.
Почти гордо.
К нему уже бежала стража — рыча, скользя, ломая ночь.
Он повернулся к Симону.
Улыбнулся — коротко, хитро, по-своему: