Я замираю. Черт, вот оно, хватай. На расстоянии ладони. Во влажной рубашке кашляет сидящий. Пуговица верхняя оторвана. На твоей, Володя, кровати. Я дурак, хуже Голицынского. Засунь чувства в задницу, Володя. Сперва Франко.
Он копается в портфеле, кашляет, дергает очки.
- "Кобзарь" здесь оставлю. И записка от Франко. Потом посмотришь.
Бросает книгу на стол.
Край глаза вижу: на полях что-то нацарапано. Ломаное, кособокое, «т» как черные кресты.
Не присматриваюсь. Было не до того.
— Что я виноват гениальному писателю? – спрашивает Симон.
И я думаю о всяком. Грязное. Как минимум все те кроны, что у меня были. Но вслух:
– Я же Мефистофель. При жизни – душу. Или что там у поповских детей принято.
Он смеется. Снова кашляет. Упражняет средним пальцем очки. Подергивают сбитые волосы. Не знает, что делать с грязной одеждой.
– Я в долгу не буду. Ты никакой не Мефистофель. Скорее Святая Эльжбета, спасительница нищих.
Продолжает издеваться.
— Этими перстами посвящаю тебя, раб божий Владимир (так тебя зовут на самом деле?) в праведники и назначаю кандидатом на беатификацию.
- Amen et bene valete, - добавляет с намеком.
— А серьезно, извини, что испортил тебе вечер.
Разве только вечер.
Я сажусь рядом. И вдруг ужасно хочется просто… спать. На этот раз я сделаю все, как надо.
Болит подбитый глаз. Надо быть осторожнее с этими замужними любовницами. А Симон кривится своей наглой священнической улыбкой.
Святая Елизавета, венгерская принцесса. Умерла в 24 от истощения и пневмонии. Мне столько же. Клянусь, я буду жить долго.
## #3. Саймон
Львов. 25.12.1904 г., сразу после 2-й главы
(Саймон)
Снег. Равнодушен ко всем вашим бедам. Может, и моим тоже. Как будто кто-то распахал подушку где-то там, наверху, да сыплет. Город молчит. Только я, кашель, и пес где-то лжет.
Вы ведь хотели, чтобы я начал с лирики?
Вот и есть.
Я ухожу. Капюшон на голове, пальцы побелели, портфель под мышкой.
Кирпичная голова. Мигрень.
Ладно. Уехали. Правда ли это? Может быть. Но точно любопытно.
Выныривает в памяти…
Комната воняет. Не буду уточнять чем, вообразите сами. В углу валяется женский чулок. Одна. Рваная.
Насилие или рейвах? Я не знаю.
И вот вам картинка: одна кровать. Одно одеяло. Вы же сами делайте выводы.
— Мы ведь не чужие люди?
На мгновение протянул ко мне лапы. Я закашлялся.
Через минуту он вышел куда-нибудь. А я… вскочил и тихо скрылся в темноте.
(Вы удивлены? Бывает же такое.)
Я не болван. Все выступление я его видел. Сидел, сверлил. Может, думал, что незаметно.
А теперь то, зачем вы здесь.
"Исповедь полтавской клецки".
Будем знакомиться. Про Володю я уже сказал.
Теперь образование. Семинария. Учили слово Божие. А заодно избивали розгами. Обливали и на мороз. На горох коленями.
А знаете нежную любовь попов к мальчикам?
Нет?
В нашей семинарии было не хуже других. Но и не лучше. Все привыкли, что дети исчезают. Один мальчик убежал и утонул. Другой растворился без следа. А сколько их молчит?
Однако у меня был козырь. Дядя родной Устим – Епископ Сильвестр, старший по народному образованию в Киевской губернии. Наши меня не занимали. Не всем так везло.
Чего выгнали? За месяц до завершения отчислили. Мазепинцем назвали. Террористом. Это был только первый суд. Выдали волчий билет.
Сейчас я уже в общеимперском розыске. Ушел на повышение. Убежал. Галиция. Львов и заграница – странное сочетание.
Куда же без упоминания родителей.
Вот.
"Симон, мы тебя любим. Хотим тебе только лучшего."
Выходит, правда, как всегда.
У вас не так ли?
Но у меня с отягчающими обстоятельствами.
Дед основал Ионовский скит и обитель в Киеве на Выдубичах. Имеет бамагу от государя-императора. А прабабушка вообще целых три монастыря смогла заложить. Мне готовили путь. Должен был носить шапку архиепископа.
Знаю-знаю. Это тоже.
Если не целибат и не в рясе – то "Плодитесь и размножайтесь". Без остановки.
Представьте. Я ведь не видел мать без ребенка.
Или внутри. Или на груди. Всегда.
Семеро нас, малышей, выжило, двое нет. Сколько было нерожденных – не знаю.
Дом мало. Вечером после молитвы.
Ежедневная программа с антрактами.
Родительские любви… (Чтобы мы приучались). Спасибо за образование.
Папа занимается довозом. Держит несколько экипажей, развозящих пассажиров по Полтаве.
Володя. Он решил, что я ему обязан. Пусть подождем немного.
У меня даже фамилия со значением
От "петля". На Пасху приезжал дед и рассказывал о казаках. И нашего пра-пра-, выпутавшегося из петли. Вот и фамилия. Этот номер ежегодно. Выучил наизусть.