Вдруг встал. Сверкнули часы. Посмотрел.
Сказал:
— Ладно. Закрой раковину. Пошли.
("Стуляй ракушку. Поехали.").
И плеснул в ладоши у нее над головой.
Пошли дальше. С Крещатика чигирями, через Подол, дальше — вверх. Автомобиль остановился на вершине горы Щекавицы.
Роза вышла первой. Ей показалось еще шаг, и она полетит прямо этим бесконечным пространством.
Под ногами золотые купола Подола. Впереди Днепр – и пустота. Интересно, был ли здесь Володя.
Симон вышел следом.
– В этом городе нельзя быть счастливым.
Роза удивилась: Разве…
Промолчал. В воздухе стоял запах влажной древесины – на горе торчали ветхие кресты. Симон их разглядел.
– Вы верите в отношения на всю жизнь? – спросила Роза.
Погасил сигарету.
– Розали, вы невероятны. Любите Володю, а он так занят.
И очаровательно улыбнулся.
Последнее осеннее солнце катилось за край.
– Поехали, мадам. Вы ведь спрашивали, какая у меня должность.
> ПРИМЕЧАНИЕ. В кафе "Семадени" легально продавались мятные леденцы с листьями Erythroxylum coca.
> ДОМОНТОВИЧ В. “Доктор Серафикус”: Тогда все курсистки читали графа Амори, Вербицкую, в лучшем случае – Винниченко. Для студентов – карты, пулька в преферанс, пиво; для курсисток - флирт, кофе и пирожные в Семадене.
6. КАССАРНИ
Киев, Кудрявец, ул. Львовская, 24
(сейчас ул. Сечевых Стрельцов)
Галицко-буковинский шалаш В. Сечевых Стрельцов, казармы
Заехали во двор.
– Мадам, подождите здесь.
Симон исчез. Здесь все были в схожей форме. Из-за стены прогремел его голос — резкий, металлический.
— Так что тут за цирк? Ты же дрянь. Два дня – и срок. Не сделаешь — на штык насажу, через рот выйдет. Ясно?
Розе показалось, что кто-то пробил ей перепонки в ушах.
Через несколько минут он вышел с другим - младшим. Говорили шепотом. Симон на мгновение тронул его за плечо - коротко, как-то слишком искренне. Тот кивнул.
Симон открыл дверцу:
— Госпожа Винниченко, сотник Коновалец.
– Очень приятно, – сказала Роза, уже без уточнения, что она не Винниченко.
Молодой человек поклонился.
- Все хорошо, - добавил он и исчез.
Ехали молча. Под домом Симон тихо добавил:
– À bientôt, madame. (Еще увидимся, мадам)
> ГРУШЕВСКИЙ М., Воспоминания: В то время в Киев отовсюду наплывали галичане. Все они хотели под протекторат Ц. Совета, а еще точнее С. Петлюры.
7. НОЧЬ
"Замок врача". Маловладимирская, 60. (Сейчас Гончара).
Роза пришла со свертком — детская кофточка, теплые носки.
Открыл Симон. В мундире, застегнутый к шее. Посмотрел на сверток.
- Они во Львове. Еще со вчера, — сказал спокойно. – Проходите. Вы вся мокрая. В душ.
Проклятый дождь, хоть бы не заболеть. В ванной идеальная чистота: полотенца, мыло, чашка под щетку. Квартира была готова. Даже коты где-то делись.
Мила руки, услышала — входная дверь щелкнула. Мужской голос. Незнакомый, тихий. Несколько слов. Ушел.
Вышла — Симон стоял у стола, в очках, окутанный дымом, переводил тяжелую папку с бумагами. Кожаная, с ремешком. На обложке — штамп на немецком. Уже в свитере.
- Кто будет? – спросила она.
Он отвел глаза от документов. Выпустил дым.
— Нет, мадам. Держите бруслю. Это Олина. Грейтесь.
Было тепло. В кухне пахло гречкой, немного сыром и чем-то еще, после Оли. Симон достал коньяк, налил в чашки удобно держать.
– Это вы, – тихо сказала Роза. Она и сейчас видела ту руку с золотым отблеском поверх своей юбки в Семадене.
Он молчал. Отставил бутылку.
— Что вам нужно? - Спросил.
– Но как? – она вздрогнула. — Я видела ваш почерк.
- Видели. Один. Я пишу, как мне удобно, обеими руками.
Роза застыла, словно что-то внезапно осознала.
Помолчал. Улыбнулся сам себе.
– Говорят, у меня глаза меняются.
– Вы и это контролируете? – Роза уже не знала, что думать.
– Нет. Это когда становится по-настоящему.
Роза долго молчала. Наконец спросила:
— Но ведь вы женаты. У вас ребенок.
Симон кивнул.
– Это не весь я.
- А Оля?.. Она знает?
— То, что нужно, знает.
— А вы… все эти годы… с кем-то были?
Он посмотрел прямо.
– Вас это не обходит.
Роза сникла, но не отступила:
– Вы ее любите?
Симон выдержал паузу, ответил просто:
– Я никогда их не покину.
Тишина повисла. Роза опустила глаза в чашку, отхлебнула коньяк.
– Сколько это длится? С Володей.
Симон не отвел взгляда.
- Ни разу, - сказал ровно. – Он вам не изменяет.
Роза скривилась.
- Да. Только со всеми женщинами вокруг.
Вздохнула, отставила чашку.
– Это же… неправильно, – прошептала Роза. — Вы… забираете нашу любовь.