1901. Полтава. Шевченковские дни.
Актовый зал семинарии. Холодно. Громко. Предчувствие.
Будут выполнять запрещенную кантату запрещенного Шевченко. Композитор здесь.
Хор в линии.
Ряса черным пятном.
Симон во главе. Молчит. Управляет. Рукава и юбка движения.
Очки. Кошачья пластика.
Маэстро за кулисами.
После короткой паузы:
— Буду играть, если блондин будет петь. Петлюра — будто да.
Симон не возражает.
Рояль ожил в руках у Лысенко.
Хор начинает.
Симон – один из. Выводит тенором:
> "Бьют пороги; луна восходит,
Как и первое сходил…”
Голос прозрачен, без вибрации, как стекло.
Лысенко поднимает глаза. Останавливается.
– Теперь solo. Я знаю. Ты – голос.
Симон выходит вперед.
Снимает очки.
Чуть ниже головы. Сжатые пальцы.
И поет:
> “Нет Сечи, пропал и тот,
Кто всем верховодил…”
Тишина как бездна.
Напряженный. Дышит неглубоко.
Голос – идеально ровный. Тонкое лезвие.
Лысенко вдруг убирает руки с клавишами.
Нема роялю.
– Без меня.
– До конца.
- Один.
Пауза. Бездна.
Симон смотрит в зал – черные силуэты, как призраки. Без стекол все размазано.
На Лысенко. Это приказ.
Симон a cappella:
> “Не вернутся запорожцы,
Не встанут гетманы,
Не покроют Украину
Красные жупаны!..”
Голос – теперь без опоры. Еще сильнее.
Пот течет по хребту.
Сердце – барабаном.
Глаза – стеклянные.
Но ведет.
> “Наша дума, наша песня
Не умрет, не погибнет…”
Слово, как лезвие по оврагу.
Каждая строка вырвана из мяса.
Каждая пауза — дрожь перед взрывом.
«Где же, люди, наша слава?»
Слава Украины!”
После последней строчки — никого нет.
Ни зала, ни боли, ни страха.
Только пустота и колокол.
Аплодисменты не решились родиться.
Лысенко подходит. Обнимает парня за плечи.
– Вам не петь. Вам людей вести.
Управляйте. Иначе погибнете.
Симон молчит. Касается креста под рукавом.
— Потому и дирижирую, — тихо.
Лысенко уходит.
Симон остается.
Черное платье жмет.
********
> КОНЕЦ КАНТАТЫ:
Пусть еще раз улыбнется
Сердце на чужбине,
Пока ляжет в чужую землю,
В чужом гробу.
(Т. Шевченко)
********
> ПРИМЕЧАНИЕ. Вам не померещилось. Вся кантата повторяет жизненный путь Симона. Но в 21 год он этого не знает.
> ПРИМЕЧАНИЕ #2. С горящего Каменца на последние деньги Симон отправит в Европу ученика Лысенко, Кошица, с "Щедриком" нести миром украинскую песню.
** И кантата, и Лысенко – все правда. Голос, достойный оперной сцены, у Симона не было. Только слышали его только близкие и друзья.
V. ИЗГНАНИЕ
Полтава. Семинария. 30 дней спустя.
За месяц до завершения.
Зачинщика и лидера.
Выгнали из семинарии.
“Пели песни на своем языке.
Этого их запрещённого поэта”.
"Политические неблагонадежный".
«В духе Мазепы».
Россия запретила обучаться.
Дядя епископ не вмешался.
Петлюра = мазепинец.
Теперь лицензированный.
Симон молчал.
Один из преподавателей:
- Жаль. Вы ведете людей. Должны стать епископом.
Симон коротко:
– Митрополитом. Буду. Просто не в церкви.
Исключен, но выбран.
Делегат на всероссийский студенческий съезд от Полтавы.
Возвращается. Арест.
Отец продают землю, чтобы вытащить.
Мать долго молчат.
Убегает на Кубань.
Губернский сыск.
Этнографическая экспедиция: украинская песня. Архивист. Фольклорист.
Учитель в городском училище.
Опека историка Федора Щербины.
Назовет Симона наследником.
1937 г. на смертном ложе будет звать.
На Кубани Симон начинает писать.
Статьи и обзоры. Выдается.
Работает с Кошицей.
1904 в Полтаве. Но снова нужно прятаться. Политический преступник.
“Посягает на устои русской государственности”.
Общеимперский розыск.
Ушел на повышение.
Убегать.
На этот раз – Львов.
Университет. Лекции. Грушевский. Франко.
И не только.
> ВОСПОМИНАНИЯ В.ВИННИЧЕНКО: Петлюра так и остался недоучкой. Выгнали, потому что провалил экзамены.
> ПРИМЕЧАНИЕ. Дядя Симона, Сильвестр (Ольшанский) – архиепископ.
Посвятил Колчака. Замордован красными.
В 1998 – канонизированный рпц.
В 2000 – объявлен мучеником.
В 2018 – расканонизированный.
Дядя Петлюры не может быть святым рпц. Просто не может.
СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ.
ПИСЬМО [ВЛАСТЬ]
Киев. Пушкинская (Чикаленко).
Первые дни января 1918 года.
Темнота. Письменный стол.
Абажур. Дым. Серебряная пепельница.
Володя сосредоточен.
Лист. Пустой.
Берет ручку.
Первая строчка.
> Ну что. Теперь по-взрослому. Хватит себе врать про 13 лет.