> ПРИМЕЧАНИЕ.
Письмо содержит субъективное восприятие действительности. Может не соответствовать существующему положению вещей.
VI. VERA (Правда)
19 лет назад
1898 р
S (Симон) 19 лет, В (Володя) 18 лет.
I. Письмо от S до В. (белая канцелярская бумага) (почерк из крестообразной Т).
Полтава
Господин В.,
Не годится писать так сразу, не познакомившись, но Вы сами виноваты, да?
Я нашел вашу анкету, не спрашивайте как. Там: "исключенный", "восторг - живопись", "безудержный характер". Вы ведь на экстернате?
Вы ведь художник? Рисуете натуру… обнаженную?
Только не обижайтесь. Это чисто из художественного интереса. Ars pura.
Я тоже творю. Пою, говорят, неплохо. Иногда играю в театре. Шекспир играл. Бывает, хочу исчезнуть. А еще быть собой.
Да будет воля Твоя, но с милостью.
Да будет воля твоя — но с милостью.
Если напишете – будет хорошо. Если нет – значит, так надо.
Дружба — до самой могилы.
Пока небеса не разлучат нас.
Или пока кто-нибудь из нас не пойдет в ад.
ХОРОШО,
П.С.
Пишите в Полтаву на станцию.
***********
II. Письмо от В. до S (лист из тетради)
Златополь (Сейчас часть Новомиргорода, Кировоградской обл.)
Я не удивляюсь. Меня трудно удивить - я в таких местах бывал, что человеческие слова уже не страшны.
Ваша фраза о "быть собой" - я не знаю, кто это такой, тот "себе".
Учусь не крушить все, когда злюсь. Не ломать карандаши, когда не выходит.
Рисую из воображения, иногда маслом. Когда-то уеду во Францию и стану импрессионистом. Отец говорит, художники все извращенцы.
Обнаженную натуру не рисую.
Девушку видел. Одну. В библиотеке.
Синеглазые. Беленькая. С такими губами. Хотел их нарисовать. Просил тушь. Я отдал. А потом еще пол дня не мог ничего писать — руки дрожали.
Ничего более близкого не было.
Губы я с тех пор рисую дольше всего.
Не знаю почему. Выходит не всегда.
Будет ли из меня художник?
Мне не везёт.
Все равно никто не видит.
Никому не нужна моя мазня.
Рисунки сжигаю. Куда их?
Из меня ничего не выйдет.
Готовлюсь сдавать на аттестат зрелости. Тогда меня отправят в Киев. Юристом учиться.
Ваша откровенность удивительна. Но все равно.
В.
Еще. Я иногда пишу.
Стихи.
************
> ПРИМЕЧАНИЕ. В моменте Симон семинарист, Володя исключен из одной гимназии и переведен в другую – последний год, экстернат.
> В.ВИННИЧЕНКО, воспоминания: «Простаю с квачиками и палитрой перед какой-то своей никчемной мазаниной часов по пять-шесть и не могу оторваться. Страсть, восхищение к полному безрассудству!»
> ПРИМЕЧАНИЕ. В 1929 году в Париже он основывает артистическую секцию, организует художественные выставки, до конца жизни многое рисует в импрессионистической манере. В том числе в Мужене, Франция, где соседом В. Винниченко был другой художник, П. Пикассо.
*квачики — грубые, часто самодельные кисти.
## #22. Крути
I. БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ [СИМОН]
Киев, январь 1918 года. Штаб Гайдамацкого коша. Фундуклеевская, 11
коллегия Галагана.
Сейчас музей литературы.
Живу в штабе гайдамаков. Диван. Тумба. Чайник. Работает все. Кроме спины. Хочет капитулировать. Не разрешаю.
Я – телефонизированный. Угрожаю в трубку. Не все, но слушают.
Оля с Лесей уехали. Сам отправил.
Не простился. Вижу ее во сне. Kurwa mać.
Еще хочу. Замены не искал.
Марека, кота, Леси не отдал. Он свободный человек. С хвостом. Гуляет где хочет, с кем хочет. Еще и кормят.
Синяки зажили. Ремень потуже. Волосы – воском. Револьвер на поясе – без надобности.
Скоропадский последовал за мной. Мы с ним — вне власти.
Правительство есть. Бюджетирует. Приемы.
Воевать некому.
Кроме меня.
---
Помню каждый день.
30 декабря - Москва объявляет войну.
5 января – наступление.
11 – падает Екатеринослав.
15 — Александровск [*Запорожье]
19 - Полтава. Родная.
Мерзость лезет с обеих сторон:
из Гомеля на Бахмач – чтобы отрезать Киев с востока.
И с запада – через Шепетовку.
Муравьев пишет, что вырежет всех.
Я верю. Знаю этих изуверов. Вырежет.
А от нас кто?
Юнкера. Старшины. Офицеры, почувствовавшие себя украинцами. Нас мало. Но мы есть.
Мы, гайдамаки, не остановили их.
Но и не дали пройти сразу.
Мы портили рельсы и колею. За нами Киев.
---
Меня уволили. Армию вымели.
Комедия абсурда. Порш – кабинетный попугай.
Стояли неделю.
Люди отчаялись. Разбежались.
На восьмой день правительство харкало: Создать войско. С резервами. Вчера.
Армия от закона не родилась.
Странно, да?
Я долго смеялся.
Мой мальчик, секретарь, задрожал: Петлюра поехал по крыше.
А я увидел все. О правительстве. И о… голове.