Началось сражение. У ребят – 16 пулеметов. Пушка. Окопы, вырытые ночью. Кто-то умер от обморожения. Даже без выстрелов.
До конца дня станция держалась.
Когда красные прорвались, украинцы отступили.
Погибли более пятидесяти. Допрашивали и казнили. Пытали. Чтобы другие боялись. Если вы что-то себе представили — умножайте на 10. И вырезанные звезды на спине.
В тот же день на станцию Бобрик прибыл С. Петлюра с Гайдамацким Кошем. С ним Красные гайдамаки, конница, артиллерия. Армия. На фронт их не опрокинуть.
Не потому, что не желали. Пославшие детей не знали, когда и откуда придет война. Думали, из Полтавы. Там и были главные силы.
Гайдамаки еще держали линию два дня. 30 января решили: тянуть нельзя. В Киеве утирки на "Арсенале". Столица горела. Надо спасать государство изнутри.
Сечевики оставили прикрытие. Остальные – в Киев.
В ночь на 2 февраля восемь эшелонов украинских войск отступили в Бровары. У красных решили: бегство. На самом деле – маневр. Сохранить Киев.
Петлюра не посылал юнкеров.
Не был в Киеве. Не принимал приказ. Он прибыл поздно, раньше не мог.
Перехватил то, что осталось. Повел туда, где горело. В столицу.
Круты – не поражение. Надлом.
До сих пор кровавит.
—--
А потом – ночь. в Дарнице. На подступе к Киеву.
Штаб-вагон. Симон за бумагами. Кто-то положил бумагу и вышел.
Список павших. С чертами.
Двадцать восемь фамилий. С описанием. Это только те, чьи тела обнаружили.
Один был записан:
> "неизвестный студент, ботинки с заплаткой, в кармане - образок".
Читал по одному. Медленно.:
— Не я их послал… Не я…
А потом – мысленно – другое:
> Но ведь знал. Фронт заделывают детьми. И... что? Ехал. Планировал.
Ковальчук Андрей. 17 лет. Гимназист.
— Симон Васильевич, а вы знали Франко? – спросил он Симона тогда, после выступления. Актовый зал. Первая киевская гимназия.
Тоненький, из пальто немного вырос, темные жесткие волосы, и глаза — черные, как у…ладно. Только чистые.
– Да, – ответил Симон. -Без "Васильевича", Да.
– А правда, он пел во время арестов?
Симон усмехнулся. Правда.
Парень помолчал, остановил взгляд.
Затем вздохнул и добавил:
– Приходите к нам на выпуск. В июне. У нас представления. Франко сыграем. Только не забудьте меня!
И Симон – что странно – кивнул. Никому не обещал. Никогда. А здесь:
– Приду.
Теперь она строчка в списке.
Ковальчук Андрей. 17 лет.
Остатки гимназической формы. Тело изуродовано. Без глаз. Шаровые. Многочисленные.
Не будет выпуска.
Не будет вопроса о Франко.
Ничего не будет.
Навеки семнадцать.
Симон так же тянулся. Николаю.
Свершилось. Вырос.
Андрея – не будет. Никогда.
Он только посмотрел. Спросил. Пригласил.
И исчез.
Будущее. Без глаз. С шаровыми.
> "Эти ребята — как я. Тогда. Без грязи. Без цинизма. Без лжи. Настоящие."
Во рту горький металл. Лоб горячий.
Глаза пересохли. Кашель душит.
> "Я живу. Они - нет. Их отдали смерти. Потому что не было кого."
Вышел во двор. На снег. Чтобы остыть. Ветер по щекам, снег за капюшон.
Черное дымное небо – без звезд.
> "Не я их послал. Но это моя страна. Значит, и мой грех."
Кто-то шел мимо.
— Пан атаман... что с вами?
> Умершая часть меня.
> ПРИМЕЧАНИЕ
1. 16-летний Григорий Пипский, перед расстрелом спел гимн Украины, пение подхватили другие, после этого раздались выстрелы. (Это нельзя ни опровергнуть, ни подтвердить).
2. По решению Ц. Совета, 19 марта 1918г. тела торжественно похоронили на Аскольдовой могиле. Были все. Грушевский читал речь.
3. 29 января 2007 г., когда В. Ющенко подписал Указ «Об увековечении памяти Крут».
4. П.Тычина в марте 1918г. написал стихотворение. Был на похоронах. Всю жизнь скрывал связь с УНР.
>На Аскольдовой могиле
Похоронили их
Тридцать мучений украинцев,
Славных, молодых…
На Аскольдовой могиле
Украинский цвет!
По кровавой по дороге
Нам идти в мир.
IV. МАМА САИД (ПОЛТАВА) [СИМОНА]
Штаб-вагон. Бумаги. Дым. Кофейник. Холоден.
Симон написал письмо:
> Василий. Убери маму. И Степана.
Ты ее знаешь. Убеди. Если нет – хотя бы парня.
Василий — товарищ по семинарии, они шутили: двое, маленьких белокурых вечно голодных бурсачек. Теперь член Центрального Совета. Человек, которому можно доверить ценное.
Он ответил. Но мать отказалась:
— Меня здесь похоронят, сынок. Я никуда не уеду.
Эмоций уже не было.
Симон не перечив.
Василий привез. Степана, племянника. Девятнадцать. Уже офицер. Служил в том форте, где когда-то держали Шевченко.
Симон встретил молча. Посмотрел. Челка. Еще круглое лицо. Передал дяде серебряный крестик (от бабушки Оли).