В лице Симона ничего.
Пустота. Смотрит.
Пауза.
Москаль затыкается.
Затем тянет из себя штаны. Медленно.
Замирает.
Длинная рубашка.
Холодно.
Пара изо рта.
Синие.
— Ты не понял? Все!
Слушается.
Становится голый. Дышит ровно. Дрожит. Прикрывается.
– Давай сюда. К столешнице. – Симон указывает пистолетом в руке, куда и как. - Наклоняйся. Руки развел. В стороны. Быстро.
(Евгению)
Наручники давай.
И хлопнул рукояткой по столу. Эхо разлетелось по комнате.
Молчание.
Евгений призывает. В лице напряжение до предела.
Он не понимает, что страшнее: Симон или то, что он, Евгений на это смотрит.
Симон встает. Медленно. Подходит.
(около, прямо над телом)
Кладет свободную руку на пояс.
То же самое. Что его утром Евгений затягивал.
И тихо-тихо. К себе:
– Боже, я должен…
Зависает над склоненным.
Время останавливается.
Рука.
Ремень.
Внезапно — щелчок.
Револьвер в висок.
Выстрел. Тело падает.
Симон спокойно кладет револьвер. Возвращается к Евгению.
– Ты поверил.
Какой ты еще мал, жёлнер. Учиться тебе нужно.
Подходит к Евгению. Поправляет пуговицу
на его воротнике. Достает из кармана нож.
Укладывает в его ладонь.
Закрывает.
Давление.
Вскрывает. На ладони капля крови.
Отпускает.
– Вот твое причастие.
Соверши для меня Свою работу.
Притяги меня к Себе,
будь со мной и во мне
всегда, везде и навсегда.
(лат. всегда, всюду и навеки)
Аминь.
— Какая вера, такова и офира, Евгений. Руку!
Евгений протянул ладонь. Кровь еще набегала. Симон провел пальцем по крови. Вытер руку о шинель.
– Поехали. В госпитале ждут нас.
VI. ЭХО
Большевики совершили из расстрела "Арсенала" священное событие.
Нашли 750 тел. Собирали по городу.
Объявили:
убил их лично Петлюра. Прямо здесь.
В память об этом поставили два памятника. Одного было мало.
Оба простояли под Верховной Радой вплоть до полномасштабного вторжения.
До этого было "некогда".
Достоверно известно о двадцати казненных вожаках. Сосланные и вооруженные. Остальные – легенда.
Кто-то ее придумал.
Большинство в нее поверило.
Пушку выперли на постамент, оставшийся от царя.
Когда-то там стояли Искра и Кочубей – предатели Мазепы, купившиеся на российские деньги.
Их убрали. Зато пушка, нацеленная прямо на Арсенал. Стоит до сих пор.
А под ней была табличка:
> “Из этой пушки простые рабочие завода нанесли первый удар по буржуазным мятежникам Центральной Рады.”.
Да, сначала совок объявил эту пушку пролетарской. И была она со стороны завода. Стреляла в Петлюру.
Впоследствии выяснилось, что все наоборот.
Это та самая пушка, из которой бил Симон.
Нашли компромисс. Пушку переставили. Надпись не изменили. Выходило так, что простые токари били по своему родному заводу.
Но кто будет искать логику и читать эти таблички.
Площадь назвали в честь "героев Арсенала", простых мальчиков из Москвы, Рязани и Питера.
В один из вариантов гимна Киева вписали строчку о кровавом Петлюре.
История замкнула круг.
В детстве Симон в Полтаве смотрел на проклинавший Мазепу памятник.
С 1919 года памятник в центре Киева начал проклинать его.
Это длилось сто лет.
В простреленную арсенальскую стену водили пионеров в красных галстуках.
Ежегодно.
Последний раз – в 1991.
Площадь переименовали только после революции достоинства.
Пушка стоит до сих пор.
В 2019-м изменили надпись:
> 22 января (4 февраля) 1918 года
украинскими военными под
руководством Симона Петлюры
и Евгения Коновальца
был подавлен коварен
московско-большевистский
мятеж на заводе «Арсенал»
против Украинской Государственности.
ГЕРОЯМ СЛАВА!
“Дело получения Украинской
Государственности – это дело нации
украинского, а не какого-то класса
или партии”.
Симон Петлюра
От благодарных украинских военных.
> ПРИМЕЧАНИЕ: ни один из четырех актуальных учебников истории Украины не рассказывает об этих событиях.
Подавление мятежа на "Арсенале" загнало последний гвоздь в легенду россиян о "гражданской войне" и превратило навеки конфликт в вооруженную агрессию России против Украины.
POSTLUDIUM (Постлюдия)
[Володя]
1899 год, зима
Елисаветград. (Кропивницкий).
Почтовое отделение.
Он стоит сам, в углу между окном и чешуйчатой крашеной скамейкой, прижимая к груди бандероль, завернутый в грубую бумагу, перевязанную войлочным шпагатом. Смеркается, с улицы лезет холод, но у него горячие щеки.
Парень, лет восемнадцать или девятнадцать. Пальто. Шапка в кармане. Стройный, но не хилый. Густые темные волосы торчат щеткой. Усы только что пробиваются. Брови резкие, чёрные. Глаза, как терние в январе, глубокие и блестящие. Полные губы слишком мягкие, как для такой точки зрения.