Симон не был у власти. Не было погон. Но его именем назвали увольнение.
Большевистская «Правда» лгала:
"Впереди сил предателей идет карательный немецкий отряд. Все войска маршируют под командованием бывшего генерального секретаря Украины Петлюры, который носит звание всеукраинского атамана”
Он шел пешком.
Его назвали атаманом.
Уставший. Молчаливый. Без дома.
Не руководил ни войском,
ни министерством.
Но за ним следовала тень командования. Он не праздновал. Но на него смотрели как на героя. Люди считали его главным. Всё просто. Других не было.
И снова Киев. И снова не его.
Немцы уже за плечами.
Он согласился подыграть властям. Сохранить лицо Грушевского. Чтобы первыми в Киев вошли украинцы.
Сохранил.
И снова ушел.
Вынудили отдать свое войско.
Гайдамаки перешли под всеобщее командование. Чтобы не допустить узурпацию.
Как и в декабре. Симон отошел. Но. В этот раз несколько изменилось. Это несколько имело имя ПЕТЛЮРОВЦЫ.
> ВИННИЧЕНКО В. Воспоминания: «С. Петлюра под названием «Главного Атамана» во главе крошечного отряда, который он собрал, въехал (вслед за немцами, разумеется) в Киев «на белом коне» как завоеватель Украины.
Примечание. В оригинале кавычек не было. Вероятно, образ Петлюры на коне (он никогда не ездил верхом) — это личные фантазии В. Винниченко.
V. СЕРГЕЙ И СИМОН
Киев, Гоголевская, 27
Дом С. Ефремова
Март 1918 г.
Дом не в центре. Тихий уголок. Солдатская слободка. Штахеты, сад и цветник. Когда-то здесь были вечера. С Лесей, Франком. Нечуем-Левицким. Симон вспомнил. Максим, Славинский, его привел сюда. Как другая жизнь.
Правда, оккупация внесла коррективы. Все было вытоптано и превращено в грязь.
Смеркалось. Угли экономили. Сидели в верхней одежде. Сергей Ефремов в бушлате. Симон в зимней шинели.
Сергей (без приветствия):
— Зачем, Симон? Что ты хотел этим доказать?
– Ты о власти? Ну. Это я вывез Грушевского. И не только его.
Сергей не успокаивался. Было видно, что у него болело.
– Всех этих… Ты мог дать им исчезнуть… Мы бы начали с нуля.
Зависла тишина.
Симон вернулся.
- Без власти нет государства. Даже такой власти, как наша. Даже такого государства, что есть. Что бы я доказал, если бы они исчезли? Что ошиблись, когда меня вытолкали?
Сергей:
- Грушевского уберег? Он за тебя слова не сказал, когда Володя тебя увольнял. Сколько ребят умерло, чтобы Центральный Совет был эвакуирован?
Саймон:
(жестче)
- Прекрати. Немедленно. Я еще вернусь. Не знаю, как и когда. Они меня не дышали. Я не сдался.
Сергей понизил голос:
- Немцы. Тебе не простят, что ты первый вошел в город. Ты ходишь по лезвию.
Симон засмеялся.
– Немцы! Ха. Меня сталин в каждой газете называет демоном. В Украине есть только один человек, который против большевиков. И этот человек, Сергей, это же я.
Ефремова уже трясло:
– Я был здесь. Все видел. Через три недели они уничтожили как через три года. И наши к ним присоединились. Правительство. Володя же не за себя подал заявление. Он весь кабинет распустил. Всех одной закорючкой.
Симон не реагировал. Это он уже слышал. Ничего нового.
Сергей успокоился.
— Он мою Анисью. Ты это знал? Еще тогда. До того, как мы с ним вместе сели. Уже десять лет прошло. Только потому, что моя. В правительстве я мешал. Я вижу о вас. В камере он с твоим письмом. Пальцы в сперме. Ненавижу. Она беременна была. Из-за него я потерял своего ребенка. Вытолкал ребенка.
Симон прищурился. Остро:
– Что ты сейчас хочешь? Мы с тобой сочиняли текст. Твои слова: используй, Симоне свой последний ресурс. Напомнить этот ресурс или показать? Праведник. Кукловод.
(Пауза, Симон продолжил)
— А ты спросил у Аниси? Почему так вышло?
Сергей умолк.
Долгая пауза.
– Сейчас он вернется. И ты снова будешь рядом с ним. В голове не укладывается. Что это, Симон? К чему он тебе? Почему ты держишь его?
Тишина.
Было слышно, как где-то на улице скрипела калитка.
- Я с ним, потому что я его создал.
Сергей шепотом.
— Гореть тебе в аду, Симон.
"Я и так там".
VI. ДОБРОДЕТЕЛЬ
(Володя, 18 р.)
Елисаветград, январь 1899 года.
В рыбном ряду воняло. Тухлое и скользкое. Мороз держал, но солнце уже плавило снег и обнажало чувство. Под ногами все устлано рыбьей чешуей, хвостами, молоками. Снывали облезлые, голодные собаки.
Володя курил самокрутку, упершись плечом в промерзшую стену. Мать отправила: купить, принести. В голове пульсировало. От S.: "сначала - стань мужчиной."
Как?
И здесь – она.
Пальто бордовое. Шапочка не по размеру. Упражняла ее руками. Щечки румяные, снег на воротнике. Глаза черные. Может на пару лет старше. Перчатки.