Поет, как ангел. Вид тоже. Тихий ребенок, смиренный. На бумаге пятнадцать, с виду разве тринадцать.
Шпиндик. Кожа чистая. Голос чистый. Глаза синие, большие. Ресницы длинные. Челка белокурая. Уста полные, мягкие. Парень стеснялся. Не нужно ему их. Он не девка.
Сильвестр это видел.
Он как раз подал на "повышение". Хотел новую кафедру. Пригласил в Полтаву самого митрополита. Из столицы, из Питера. Театрала, эстета и мецената. Любился в искусстве.
«Наш край вас удивит», — писав Сильвестр, — «готовим представление. Про силу русского духа. Наш театр не отстает от столичных».
С митрополитом Сильвестр – на русском. Прогибался.
За месяц до приезда его вызвали в Киев. Как раз был митрополит, проездом. Сильвестра провели. Владыка вышел к нему.
Указал перстом на картонку. Поднял бровь.
— Вот. Платье Джульетты. Я согласен только на нее. Никаких убогих мучеников. Я люблю классику. Красоту. Стиль. Понимаете?
Платье было белое. С жемчугом. Шелковая. Дорогая. Венчальная.
Сильвестр кивнул. Послушно. А потом написал для закрепления:
******
Высокопреосвященнейший Владыка!
Склоняюсь пред Вашим Архипастырским Милосердием и смиренно жду великой милости: Вашего визита в нашу сирую обитель.
Ваше Высокопреосвященство всенепременно озарит наш малороссийский край, даст отрокам надежду на спасение и утвердит веру ихнюю.
Смею обратить Ваше внимание на одного из питомцев в составе труппы.
******
Платье сшито на очень миниатюрную женщину. Таких даже среди девушек немного. Не то что среди ребят из семинарии. Здесь крепкие парни от коровы и поля. Устим нервничал.
А если не подойдет. Вдруг Семко уже вырос? И тут Сильвестра озарилось. Это же детское платье. Либо сестры, либо…. Господи. Нет. Не его это дело.
Привез. Примеряли. Подошла. Еще и в талии вшили. А плечи чуть-чуть расширили. Парень как ни крути.
Слухи расползались: митрополит алчет. Чтоб как девочка, только мальчик. Но Сильвестр не мог обмануть святого человека.
День выступления. Скромную Полтаву озарил своей милостью Высокопреосвященный Владыка.
Семчик на сцене как свет. Легкий, гибкий, открытый. Каждое движение, жест, оборот, как дуновение весны. Целует Ромео. Поет. Танцует без обуви, будто не касается пола.
Дядя знал, что это чистый ребенок. Однажды после репетиции уточнил у малыша, или он уже целовался. Семко догрыз яблоко и уточнил: "С девушками? На сцене ли с Ромео?" Маленький котенок.
После выступления.
Семчик уносится в гримерку, белый, как мел. Не ел два дня. Трусится.
– Я не могу. Я – не она.
Дядя ждал. Докурил.
– Не переодевайся.
Пауза.
– Ушли. Тебя ждет Владыка. Говори с ним по-москальски. Целуй перста. Он для нас все. Для тебя.
Даже не похвалил.
Часть VII-II. ШАПКА
[Семчик и Семко]
Дядя меня вел по коридорам, молча, только сапоги скребли по каминному полу. Я думал: будут бить. Резками. Или водой облить и на мороз. Не будут давать спать. Привяжут, засыпят солью, не дадут кричать. У нас так ко всем поступают.
За непослушание.
Мне тоже доставалось.
Было, что ногти слезли после гвоздей.
Может быть, я плохо сыграл.
Митрополит скажет: не Джульетта, а позорище.
И усыпит.
Вошел. Я сам. Дядя остался.
А он был… Не то. Не стар.
Клетчатый костюм модный. Туфли блеск. Не злой.
Пальти тонкий. Кольца. Без колец. Я приложился.
Запястье чистое, тонкое. Кожа нежная.
Волосы, мягкие, вложенные. Пахнул духами. Не как у дяди. Легко, без удушья. Дым дорог. Какая-то тонкая штука для курения.
Шея выбритая, чистая, креста не видно. Голос тихий. Сказал:
— Ты был неотразим.
Похвалил. Не будет бить. Это было приятно.
Улыбнулся. Протянул книгу.
Шекспир. Кожа. На английском.
— Заслужил. Учи иностранный, Дориан Грей. Будешь читать в оригинале.
Я взял.
Поклонился.
— Иди, мальчик.
Я вышел.
Дядя вошел. Закрылись.
Утром дядя скомандовал:
– Собирайся. Поживешь у меня, пока я здесь.
Везет меня в собор. Служба длинная, устал. Колокола. Ладан. Я в своей черной потертой рясе. Нужно новое. Куца. Рукава короткие.
После службы дядя ведет меня вверх. Каменная лестница. Келья. Мягкий свет. Ковры. Киот без пустой иконы. Дерево черное. Бархат. Канаты. Кисточки.
кресло.
Столичный.
В золотом облачении.
Улыбается.
— Поди сюда, дитя.
Я уже не боюсь. Не будет бить. Спокойный. Красивый. Щедрый.
— Готов служить своему Владыке, Семён?
Молчу.
— Не кормят вас там, одни кости. Но так лучше. Для театра.
Подсунул стол на колесах.
Сыр, масло, хрустящая булка. Орехи. Груши. Вино как кровь. Бокалы медные с камнями.