Книги, перевязанные шпагатом, у дверей. Дорого. Денег осталось на три дня.
Листал страницы.
Нужны секс и драма.
Другое Николай зажигает.
Фрейд о поезде и подсознательном.
Мопассан о позоре и искушении.
Симон собрался их слепить в одно.
Наклонился над тетрадью и вывел левой. С Володей только левой:
"Стихотворение твое дерьмо. Пиши прозу. Может, не будешь рвать метафорами."
Остановился. Вгрыз баранку.
Пять месяцев. Не уверен, что Володя вообще пригоден.
АВГУСТ: 4 МЕСЯЦА
Первая тетрадь от Володи.
Сдернул веревку, развернул, на другой странице выругался.
Сюжет провисал.
Персонажи как из проповеди. Никакой плоти.
Главный герой что та манная каша.
Достал листок.
"Не рассказ, а походка похоронная. Пиши людей. Персонажи должны жаждать, а читатель вместе с ними.
Нет ни желания, ни стыда, ни страха.
Это мусор."
Перечеркнул последнее предложение. Нельзя, сломает.
Как раз пришли еще книги. От Николая.
И пирожки. "Чтобы ты не сдох от напряжения, Малыш."
Сел за стол. Как врач. Пациента нужно вытащить.
СЕНТЯБРЬ: 3 Месяца
Вторая тетрадь Володи. Десятки страниц.
Искал, за что зацепиться.
Появилось движение. Персонажи начали дышать.
Но еще воняла сентиментальная мгла.
Карандаш.
"Убери нежность. Замени на холод."
"Пусть смотрит на нее, как на вещь."
"Забудь о красоте. Сама грязь, пот и сперма."
В одном месте он переписал диалог: там, где герой распускал руки. Чтобы тошнило.
Симон требовал: секс не о слиянии душ, а о власти.
Один персонаж держит другого за горло. Давление. Сопротивление. До конца.
Новая посылка из Харькова. От Николая.
Кнут Хамсун. Голод.
Немецкий перевод.
Симон знал этот язык достаточно, но все равно некоторые слова подчеркивал и выписывал в тетрадь:
«У меня было ощущение, будто сердце застряло в горле…»
«У меня дрожали колени, и всё тело было охвачено стыдом».
(нем. У меня было ощущение, будто сердце застряло в горле… Колени дрожали, и все тело было исполнено стыда.)
Искал ощущение: похоть, унижение, удовольствие.
Надо намертво войти в Володю.
Ответ получился сухим:
"Лучше. Но это не повесть. Это рассказ, как растянутый соп.
Текст должен резаться как стекло."
ОКТЯБРЬ — 2 МЕСЯЦА
Третья тетрадь Володи опоздала на неделю. Володя погр.
Текст как тухлая вода в лоханке.
Влепил на первый лист большими буквами:
"Ты не врешь читателю, ты его усыпляешь. Отвратительно."
Подсунул готовые сцены:
ссора на фоне жары, где герой сжимает запястье женщины к синякам;
диалог, в котором каждое слово ловушка;
утро после, когда она ужасается выйти от страха и боли.
Володи написал:
"Возьми. Не переписывай. Встал, где жутко."
Ночью Симон бросился в библиотеку.
Собирал Володе атмосферу, как знахарь корней для ада.
НОЯБРЬ: 1 МЕСЯЦ
Поздняя осень. Собачья морось.
Наконец-то пришло.
Бумага влажная и грубая.
Занес. После второй страницы спина выровнялась.
Читал медленно.
Герои ненавидели друг друга.
Стыд вынимал внутренности из-за горла.
Сцены ложились друг в друга.
От напряжения прикусил губу.
Текст жил. Это была повесть.
Володя назвал ее "Сила и красота" и приписал внизу: "Посвящаю S."
Симон взял перо и написал в ответ:
"Меняй. Будет "Красота и сила".
Перепиши чисто и отправь."
По адресу Николаю.
До нового года – месяц.
ДЕКАБРЬ — DEADLINE
Снег в Харькове как неотвратимость.
Мороз брался тонкой коркой на оконном стекле.
Николай сидел в кресле, разложив тетрадь на коленях. Не читал, а дразнил. Симон смотрел на ель за стеклом.
Сюжет как канат: Мотря между безобразным Андреем, держащим ее страхом, и красавцем Илькой.
Оба грабителя.
Ребенок от Андрея, поезд к Ильке. Невозможен выбор.
Критики скажут: у Мотри Винниченко выписал себя.
Несколько моментов Николай зачитал вслух.
> "Илько молчал и чувствовал, как молодое, гибкое ее тело дрожало под его рукой, лежавшей на состоянии, как тепло этого тела переходило на него; как с каждым объятием, с каждым взглядом в ее глаза, любовавшиеся его, сердце его все более замирало и стучало до боли в груди..."
- "Ах, ты же! - вскричала Мотря и, как волчица, въелась зубами Ильке в руку; но сейчас же услышала, как что-то тяжелое ударило ее в переносицу, - в голове ужасно зашумело, мигнул в глазах желтый плетень, и, шатаясь, она упала наземь."
Посмотрел на застывшего у окна Симона, крутившего чуба от волнения.
И сказал, без пафоса, но с четким акцентом:
– Малыш, ты справился.
> ЛЕСЯ УКРАИНКА. Он [Винниченко] уже первым произведением («Красота и сила») преподнес украинскую литературу до уровня западноевропейской.