Симон закурил, взгляд не отводил:
– Подумай. С одной стороны: карьера при гетмане. С другой: идея соборности.
Давай откровенно: гетману и соборность к жопе. Он еще и Василия (Габсбурга Вышиванного) до сыра боится.
Тишина.
Дым медленно стелился между ними.
Евгений почувствовал, как кровь стучит в висках: сидел как живая карта, которую Симон бросил на стол. Как козырь.
Дмитрий не сразу ответил. Затянулся, долго держал дым в лёгких. Улыбнулся краем губ — иронически, словно хотел бросить шутку. Но улыбка быстро взошла.
Глаза стали серьезными, даже тяжелыми. Он понимал: Симон завел его в угол.
Карьера при гетмане или соборность – два пути, соединить не получится.
Евгений смотрел то на одного, то на другого. И вдруг почувствовал: эти двое равны. Жесткие, украинские до кости.
Именно поэтому они сходятся здесь, в душной комнате с одним листом на столе.
Дмитрий выдохнул в сторону, коротко кивнул.
— Ты хорошо играешь, Симон.
Евгений, будто разрядив тишину, наклонился немного вперед:
— А вы… в какой партии сейчас?
Дмитрий прыснул, затянулся дольше, чем надо, и выпустил дым в потолок:
— Ни в одной. Партии – гниль. Но с тобой можем сделать свою собственную. Настоящую.
— Кстати, Евгений, мы же знакомы еще с 1913-го. Помнишь студенческий съезд во Львове?
Сотник сглотнул слюну, не нашелся что ответить. Впервые за долгое время он услышал от кого-то во власти, что сам носил в голове.
Дмитрий снова взял паузу. Курил медленно, словно тянуло время. И вдруг, не отводя глаз от Симона, спросил:
— Так когда ты садишься?
Евгений дернулся. Сердце стучало: откуда и это знает?
Симон не шевельнулся, только откинулся в кресле:
- Сажусь. Решай.
Несколько секунд в комнате стояла глухая тишина. Дым свисал тяжелым облаком.
Дмитро поморщился, словно от чего-то горького, и резким движением стянул лист со стола.
Разорвал. В мусорку. Следом бросил спичку.
Бумага загорелась. Евгений почувствовал запах типографской краски. Они втроем смотрели на пламя.
Огонь погас. Сгорело дотла. Комната потемнела.
Симон поднялся первым. Кивнул Дмитрию коротко, без лишних слов. Евгений встал следом.
Вдогонку Дмитрий сказал, тихо, почти шепотом:
— Симон, не только Гетман это может найти. Имей в виду.
******
Они вышли во двор.
Глухая ночь.
Несколько фонарей мелькали. Жара дышала в затылок.
Евгений шагал молча. Тисло в виске. Остановился, выпалил:
– Это правда?
Симон остановился. Развернулся. Улыбнулся тихо, ласково.
Обнял за плечи, прошел пальцами-грабельками по волосам - легко, без прикосновения.
Близко, как старший брат, и в то же время что-то другое стояло в воздухе.
Евгений выдохнул, продолжая собственный вопрос:
— …о соборности?
Симон наклонил голову, посмотрел прямо в глаза.
– Veritas absoluta. (лат. Абсолютная истина), - сказал ровно.
Еще мгновение стояло близко, в тусклом свете.
Евгений видел перед собой мужчину, с которым когда-то грелись в сене, закутавшись каждый в две шинели. А на следующий день он уже шел парадом по золотому Киеву, как символ победы.
Теперь, после этой грязи, он впервые увидел просто тело. Тонкое. Со слабостями. Которое можно запереть, сломать, уничтожить.
Евгений испугался, чтобы их история не кончилась сегодня.
******
Через несколько дней все решилось.
Симон ждал, чтобы "сесть".
А Дмитрий Донцов уже был рядом с Евгением.
Симон нашел те идеальные руки, кому передать стрелков.
Дмитрий. Острый, ироничный, теперь почти друг. Подталкивал встречи. Выходил на нужные кабинеты.
Официально это называлось: "Возглавил переговоры между Стрельцами и Гетманом".
Дело сдвинулось с мертвой точки.
Галицкое войско легализовалось.
*****
Компромат сгорел в мусорке УТА.
Но Симон хорошо знал: огонь оставляет копоть.
> ДОНЦОВ Д. Относился Петлюра к укр соц-дем лагеря, был человеком умеренным. Эстет. Знался в искусстве. Помнил почти всего Франко. В его журнале "Украинская жизнь" я много писал. В 1917 г. предлагал ему вместе возглавить оппозицию к Ц. Совету и свергнуть ее. Отверг. Не желал узурпации”.
> ДОНЦОВ Д. Сутки и выдвинули несколько бесспорно интересных индивидуальностей (Скоропадский, Петлюра, Михновский, Болбочан, Коновалец и др.)... С Винниченко же я не мог иметь ничего общего.
> ПРИМЕЧАНИЕ. Это было начало большого сотрудничества. Хотя Д. Донцов не участвовал в создании ОУН, Е. Коновалец и ПУН признавали, что именно его идеологические устои сыграли ключевую роль в создании организованного украинского национализма.
IV. ГРУШИ
Симон, 21 р.
Никита 17/18 г.
Харьков, лето 1900