Спустившись вниз, я увидела, что она раскатывает тесто для приготовления пирогов.
— Что-то сегодня ты рано. Выходной же, поспала бы ещё. — Не отвлекаясь от дела, произнесла Мария Алексеевна.
— Да что-то не спится. А вы что будете печь?
— Пирожки с капустой и сладкие ватрушки. Сегодня девять дней, как умерла тётя Нина.
— Мне она снилась этой ночью…
— Что-то передавала?
Мне хотелось рассказать свой сон, хотелось поделиться всем, что тревожило душу, но я лишь ответила:
— Да нет, просто какие-то обрывки воспоминаний.
— Понятно. Кстати, это она меня научила печь такие пироги.
— Ага, была б она здесь, опять бы Вас к плите не подпускала.
— Это точно! — улыбнулась женщина.
— Мария Алексеевна, а почему Вы не родили своего ребёнка? — внезапно спросила я.
Женщина отложила скалку и внимательно посмотрела на меня.
— Ты же не просто так спрашиваешь, да? Ты все-таки беременна? — шепотом спросила она.
— Нет… просто, тогда ведь я и вправду подумала, что такое возможно… поэтому теперь посещают мысли насчёт детей.
— Не сложилось у меня, Стасенька. Так бывает. Зато Вас с Ванькой вон какими вырастила!
— Да… если б не Вы… никому бы мы не были нужны.
— Не говори ерунды.
— А помните, у Вас мужчина был, лет десять назад? Вроде бы даже к свадьбе готовились…
— Да, было дело. — Спокойно произнесла женщина.
— Мне тогда только двенадцать стукнуло. Помню, так ревновала Вас к нему! Боялась, что выйдете замуж и бросите нас!
— Дуреха какая! Не бросила бы. Переехала бы жить к нему, а сюда бы наведывалась каждое утро.
— А почему тогда свадьба сорвалась?
Мария Алексеевна присела на стул и тяжело вздохнула.
— Он детей очень хотел. Думал, поженимся, родим двоих подряд.
— И что?
— Несколько месяцев пытались… но толку не было. Потом я проверилась в клинике, узнала что не могу иметь детей.
— Правда?
— Я сама не поверила. Потом ещё проверялась в другой клинике. Тоже самое.
— И он из-за этого Вас бросил? Можно ведь было усыновить кого-нибудь, или удочерить…
— Он же военный. Ему важно было иметь своих детей. Поэтому мы всё обсудили, и решили отменить свадьбу.
— Я помню, Вы тогда очень переживали…
— Не то слово. Но меня больше убивала новость о моей неспособности зачать.
— Как это грустно…
— Я сама во всем виновата. Если бы не сделала в молодости аборт…
— Что? Вы делали аборт? — зашептала я.
— Мне было шестнадцать лет. Времена тяжёлые, а у родителей помимо меня ещё двое детей.
— А отец ребёнка?
— Был таким же малолеткой, как и я. Мы с детства дружили с этим парнишкой, а потом наступила любовь… Такая, наивная, детская любовь… Я тогда и подумать не могла, что забеременею.
— А дальше что?
— Мать когда узнала, долго ругала меня. Тогда это считалось неслыханным позором. В тайне от отца нашла какую-то знахарку, та и почистила меня.
— Какой кошмар…
— Кто бы знал, чем эта чистка обернётся…
Я задумалась. На глазах выступили слезы. Увидев расстроенное состояние, Мария Алексеевна погладила меня по голове и сказала:
— Зато у меня есть вы. Я ещё молодая, ещё и твоих детишек воспитаю! И Ванькиных!
От этих слов мне стало совсем не по себе, и, обняв женщину, я ответила:
— Обязательно. Кроме Вас я никому бы не доверила нянчиться.
В дверях появился отец, начал что-то спрашивать у Марии Алексеевны, и я под шумок удалилась к себе. После рассказа нашей помощницы, я поняла одно: свою тайну я оставлю при себе. Никто не должен узнать, какой грех я на себя повесила.
Весь день все ходили хмурые, а после поминального обеда каждый ушел к себе. Вечером я заглянула в кабинет к отцу. Он сидел перед компьютером, а на столе стоял коньяк.
— Не отвлеку? — тихо спросила я.
— Нет, заходи.
— Работаешь?
— Нет. — ответил отец и повернул ко мне монитор, на котором была открыта папка со старыми фотографиями.