Галлюцинации телесного характера могут возникать в форме «перевоплощения» самого больного в различных животных и людей. Одна больная заявляла, что она превращается в лошадь: ноги у нее волосатые, с копытами, от тела исходит конский запах. Другая больная, постоянно жаловавшаяся на запах дыма и копоти, сообщила, что она превратилась в копченого сига. Это пример сочетания обонятельной галлюцинации с галлюцинацией кожно-мышечного чувства. Она же превращалась в волка, бегавшего по лесам и пожиравшего трупы детей. Известен случай, когда больной утверждал, что каждая из обеих сторон его тела перевоплотилась в разных поэтов: левая в Пушкина, правая в Тютчева.
Поскольку галлюцинаторные образы в громадном большинстве случаев оцениваются как реальная действительность, то этим определяются отношение к ним и поведение галлюцинанта. Слуховые галлюцинации, выраженные в императивной форме, заставляют умалишенных с неотвратимым автоматизмом выполнять подчас преступные действия, когда это повелевают сделать слышимые ими голоса. Так, одной больной голос «приказал» сжечь свои вещи; другой больной (кассирше) голос «приказал» выбросить деньги; «голоса» бывают устрашающими: они угрожают убить. Под влиянием этих образов, голосов больные совершают те или иные поступки (например, упомянутые больные действительно сожгли вещи, выбросили деньги).
Императивные галлюцинации могут быть крайне опасны как для самого больного, так и для окружающих его людей. Психиатр А. А. Меграбян приводит пример одной императивной слуховой галлюцинации чудовищно нелепого содержания, под влиянием которой преподаватель средней школы убил топором родственницу. Этот больной слышал голос своей кошки, которая требовала от него убить родственницу, вынуть сердце, зажарить его на сковородке и дать ей (кошке). Импульс появился мгновенно, внезапно и оказался более сильным, чем воля больного; убийство совершилось без всякого мотива, бессознательно, без всякого расчета, а жертвой стал близкий человек. И больной подчинился: ночью он наточил топор, ударил им женщину, извлек из трупа сердце, зажарил его на сковородке и накормил им свою черную кошку (Меграбян, 1972, с. 150). Естественно, что в гипносомнамбулизме ничего подобного произойти не может. И вот что примечательно: если в клинической практике галлюцинации чаще всего наблюдаются на фоне оглушенного, сумеречного или помраченного сознания, то есть там, где обнаруживаются патофизиологические изменения сознания, то в случаях галлюцинаций, явившихся вследствие гипнотического внушения, последние происходят не из-за болезненных процессов, а исключительно психологическим путем и поэтому могут быть устранены. Стоит сказать загипнотизированному: «Вот тигр», и он увидит его ясно, отчетливо и так живо, словно тот стоит перед ним наяву. В большинстве случаев он не может отделить реальный образ от галлюцинаторного.
Опыты показывают, что психическим воздействием в гипносомнамбулизме можно вызвать изменения, которые вызываются исключительно физическими внешними агентами. Так, если загипнотизированному внушить: «Вы видите постепенно приближающийся предмет», то его зрачки будут реагировать так, словно предмет действительно приближается. А если внушить при ярком свете, что свет погас, что вокруг кромешная тьма, то его зрачки расширятся, как после закапывания атропином. Они могут расшириться до такой степени, что представится возможность исследовать глазное дно.
Интересно, почему же лицам, приведенным в гипносомнамбулическое состояние, удается внушить различные галлюцинаторные восприятия, хотя сознание у них не изменено, а головной мозг без каких-либо патологий? Почему они не совершают насилия ни над собой, ни над другими? Рассуждая о гипносуггестии, таких «почему» можно задать больше, чем любой ребенок задает своим родителям. Говорят, что теория — это когда известно «почему», но неясно «как»; практика — когда известно «как», но неизвестно «почему».
Вопрос, имеют ли галлюцинации загипнотизированного истинный или ложный характер, является принципиальным, поскольку имеет прикладное значение, например, при оценке судами ответственности за криминогенные внушения. Не потерял этот вопрос своей актуальности и в более широком аспекте, поэтому в середине прошлого века стал предметом острых дискуссий. Сразу следует сказать, что гипносомнамбулические галлюцинации, достигающие у сомнамбул полного развития, относятся к истинным галлюцинациям. Они могут быть спонтанными или внушенными и представлять весь спектр: зрительные, слуховые, вкусовые, обонятельные, тактильные, мышечные, двигательные и прочие галлюцинации.