Подошла очередь выводить из дальних гипносомнамбулических странствий очередного участника Театра гипноза.
В ожидании его возвращения к реальности, рассматриваю его. Мужчина как мужчина, невысокий, средних лет, круглая голова, которую давно покинула растительность. Небольшой животик, сдерживаемый стильным пиджаком василькового цвета, рвется наружу. Смотрю на часы, уже прошла минута. Что-то задерживается мужчина, видимо, далеко «улетел». Наконец-то веки расклеились, задрожали и медленно поползли вверх, как жалюзи на окнах. Однако, что это: глаза его пусты, словно глазницы мертвого черепа. Одним словом, растение, да и только. Впечатление такое, как будто человека спустили на парашюте из другого мира, где он всю жизнь был глух и нем. Лицо его выражало штиль, полное безветрие души. Опыт мне подсказывал, что память у мужчины отшибло напрочь, как после гильотины. Меня обуял страх: а вдруг он так ничего и не вспомнит? Хотя, как известно, такого быть по определению не может. С опаской спрашиваю: «Кто вы?» «Инопланетянин» безмолвствует. Выражение его лица не меняется, он не слышит вопроса и не видит тысяч устремленных на него зрительских глаз. Он живет своей, непонятной для нас, землян, жизнью.
Время шло, затягивать эту мизансцену не имело смысла, так как «вывода» из гипносомнамбулизма дожидались другие «артисты». Обращаясь к зрителям, я спросил: «Кто знает этого человека?» Неспешно поднялась растерянная молодая женщина и как-то бесцветно сказала: «Я его знаю». — «Он ваш знакомый?» — спросил я. «Нет, муж». В традициях нашего театра я пошутил: «Он у вас всегда такой?» Она оценила юмор и поддержала игру. Зазвучал забавный диалог. Зрители оживились и успокоились. «Если жене не страшно, — подумали они, — то чего же нам переживать?» Однако и за время диалога мужчина не обнаружил признаков одушевленности. Уже ни на что не рассчитывая, я его спросил, показывая на жену: «Вы знаете эту женщину?» И как в песне поется: «Крикнул, а в ответ тишина…» Прошло несколько тягостных минут, и мужчина адаптировался. К нему, как и следовало ожидать, память вернулась в полном объеме, но выглядеть он стал прозаично, пропал шарм загадочности.
Постгипнотическая амнезия предоставляет необъятный простор для демонстрации «приключений мысли» сомнамбул.
Приведем еще один этюд, который использовался в концертной программе Театра гипноза. Прошу женщину отдать мне все драгоценности, которые на ней. Она безропотно вручает мне кольца, серьги, браслеты и т. д. Внушаю, что она никогда не имела ничего подобного, так как не любит украшения. После чего освобождаю ее от гипнотических пут, и она уходит в зал. После концерта она подходит ко мне и смущенно говорит: «Извините, какая-то невероятная история. Муж говорит, что я отдала вам свои украшения. Скажите, пожалуйста, это так?» — «А вы как думаете? — в свою очередь спросил я. — Я не знаю, вроде бы не ношу драгоценности».
Утрата воспоминаний не свидетельствует об изменении сознания
Забывание в бодрствовании о том, что происходило в гипносомнамбулизме, дало повод говорить, что в период гипноза у загипнотизированного отсутствовало сознание.
Необходимо решительно заявить, что эта «радужная» перспектива к гипносомнамбулизму отношения не имеет. Гипносомнамбулизм неправомерно считать бессознательным состоянием по той причине, что сомнамбула все воспринимает и помнит, только ее впечатления без специального разрешения не переходят за порог сознания. Контроль от сознания переходит к «внутреннему разуму» — подсознанию.
Вообще говоря, указание на характер психического состояния (сознательность, бессознательность) нужно искать вне сферы памяти, так как отсутствие воспоминаний не может служить доказательством ни сознательности, ни бессознательности. С психологической точки зрения время измеряется нашими воспоминаниями. Если разгипнотизированный чего-то не помнит, то он утратил способность оценивать пройденное время, но не утратил сознание. Для него минута пробуждения совпадает с минутой усыпления.