В кабинете Шарко в Сальпетриере в состоянии гипносомнамбулизма находилась молодая девушка. В этот момент явился доктор Парро из детской клиники. Ни на что, собственно, не рассчитывая, у девушки спросили: «Знаешь ли ты пришедшего человека?» К великому удивлению присутствующих, она без раздумий ответила: «Это Парро».
После дегипнотизации она уверяла, что не знает его, но после настойчивых расспросов сказала: «Мне кажется, что это доктор из детской больницы». Оказалось, что она находилась в этой клинике 18 лет назад, в возрасте 2 лет (Бине, Фере, 1890, с. 146).
Следующий эксперимент Ш. Рише показал, что запоминание в состоянии гипносомнамбулизма предполагает и воспроизведение в нем, если не дана специальная инструкция помнить и в бодрствовании. Пациентка Рише мадам М., находясь в состоянии гипносомнамбулизма, пела арию из второго акта «Африканки», но после «пробуждения» не могла вспомнить ни одного слова. Другой пациентке В. доктор Рише прочел несколько стихов, затем разгипнотизировал ее. Убедившись, что воспроизвести стихи она не может, он вновь ее загипнотизировал. И только тогда она точно повторила стихи. Но, «пробудившись», снова их забыла.
У директора Бреславльского физиологического института Рудольфа Гейденгайна, занимавшегося экспериментами с гипнозом, концовка аналогичной истории выглядит иначе. Загипнотизировав своего младшего брата Августа, студента университета, он прочитал ему по-гречески стих из Гомера, после пробуждения брат вспомнил стих слово в слово (Гейденгайн, 1881).
Возможность сомнамбул запоминать различные детали может помочь в лечении. «Мадмуазель А. Е., — сообщает А. Бони, — имела отвращение к некоторым видам пищи, в частности к мясу и вину. Чтобы удостовериться, следует ли она предписаниям, данным ей относительно питания, мне не раз приходилось спрашивать ее, что она ела вчера или позавчера. По большей части она не помнила этого или помнила фрагментарно. Но стоило ее загипнотизировать — и она точно перечисляла, что ела, не забывая самых мелких деталей. Она это делала с такой массой подробностей, на которые обыкновенно почти не обращают внимания при еде. После ее пробуждения я перечислял все, что она ела, от начала до конца, и она удивлялась, откуда я знаю эти подробности» (Бони, 1888, с. 61–62).
Наши собственные эксперименты показали, что в гипносомнамбулизме легко и с поразительной точностью вспоминаются события давно минувших лет. Студент истфака МГУ Андрей В. легко извлекал из памяти события, которые он и не думал запоминать. Так, он однажды припомнил списочный состав всех футбольных команд, участвовавших в чемпионате мира 8-летней давности. На вопрос, специально ли он запоминал эту информацию, студент ответил, что в свое время знакомился с составами команд бегло и не имел намерения запоминать. Кстати, в результате нашего сотрудничества он развил в себе способность фотографически запоминать книжные тексты, затем на экзамене «видеть» нужный материал. И это лишь один пример из множества аналогичных.
Приведенный пример — лишнее подтверждение того, что гипносомнамбулическое состояние предоставляет возможность не только проникать в самые отдаленные уголки памяти, в обычных условиях заблокированные, но и обрести фотографическую память. Этот вид памяти называется эйдетической. Она позволяет «читать» целые страницы текста, запечатленные фотографически, с помощью зрительной памяти. Сомнамбула может повторить дословно целые страницы, главы книжки, которую когда-то читала. Проиллюстрируем это утверждение примером из практики Пьера Жане. Леони была способна галлюцинаторно читать наизусть целые страницы какой-нибудь книги, которую она когда-то читала, причем она так ясно видела книгу, что различала даже нумерацию страниц, напечатанную мелким шрифтом. «В этом случае галлюцинация совершенно подобна ощущению», — говорит Пьер Жане (1913, с. 140).
С аналогичным случаем и нам пришлось встретиться. Группе находящихся в гипносомнамбулизме студентов было предложено развлечь себя чтением. Внимание привлек один молодой человек, который, открыв мнимую книгу, стал поглощать страницу за страницей. На вопрос: «Что вы с таким увлечением читаете?» — он ответил: «Войну и мир». «Прочитайте вслух», — попросил я, совсем не рассчитывая на тот эффект, который последовал. Тишину прорезал красивый грудной голос, монотонно читающий текст. Неожиданным было то, что он действительно цитировал текст. Эта уверенность окрепла, когда я стал сличать «читаемое» с оригиналом, благо книгу он принес с собой: видимо, читал в это время. Прошло немало времени, а он все «читал и читал». Создавалось впечатление, что если его не остановить, то он «прочтет» весь роман до конца. Этот опыт подтверждает ранее сказанное: у бессознательной памяти в отличие от сознательной границ нет.