В современной физике без парадоксального стиля мышления не обойтись. Путь проникновения в природные закономерности настолько усложнился, что стиль мышления, связанный с логикой, здравым смыслом и причинно-следственными связями, лежащими на поверхности и читаемыми логическим путем, исчерпал себя. Исследователь психологии творчества, историк науки и философ, академик Б. М. Кедров пишет: «Открытие может совершиться при помощи индукции и дедукции, то есть обыкновенного логического рассуждения, подобно вычислению, но когда дело доходит до прорыва в новую область, до преодоления психологического барьера и ниспровержения привычных представлений, — тогда и индукция, и дедукция уступают место интуиции» (Кедров, 1987). Парадоксальный стиль мышления, имея определенный образный строй, формируясь в подсознании, присущ людям творческих профессий, без него нет искусства как такового.
Второе отличие поведения испытуемых от актеров О. К. Тихомиров называет наиболее важным. Оно заключается в постсомнамбулической реакции испытуемых в связи с выполнением заданий творческого характера. У всех испытуемых постсомнамбулическая инерция была демонстративно выраженной. Все чувствовали после сеансов подъем психической активности, которая носила следы отображенной работы с заданиями. Например, один из испытуемых написал дома поэму на тему теста общности между паровозом и пароходом.
Испытуемый Л. Г. после двух сеансов с творческими заданиями, в которых он принимал участие, сообщил, что он «совершенно переродился и стал иначе воспринимать мир, более ярко и полнокровно». Настроение было все время приподнятое, хотелось работать, мыслить, созидать. Он, никогда не занимавшийся литературой, за три дня написал целое сочинение, которое с удовольствием читал друзьям и родным.
О. К. Тихомиров говорит, что испытуемая А. Ш, научный сотрудник одного из исследовательских институтов, после участия в опытах также сообщала о хорошем самочувствии и приливе энергии, улучшении трудоспособности. Испытуемый Л. в течение нескольких дней чувствовал, что «как бы мимо воли видит связь и закономерность в развитии вещей и отдельных предметов». Общее состояние «отличное, хочу много работать, много делаю, много успеваю. Начал писать рассказы. Любопытно, что герои зачинаются и встают из головы, как Афина Паллада из головы Зевса, — ну прямо музыкальная картина „Рассвет над Москвой-рекой“. Войска мои сейчас на голову выше меня, и, когда они идут в атаку, передо мной одна задача — физически выстоять. Когда я ночью, в темноте, бегаю записывать приходящие фразы, сын сочувственно спрашивает: „Рассказы напали?“ Они действительно нападают, как запой или счастливая любовь, и ставят меня в приятное положение человека, который ни ответственности за свою продукцию не несет, ни похвалы не заслуживает, если она качественная. Моя награда в другом — в блаженствах, которыми сопровождается производственный процесс. Царство Божие действительно внутри нас — где-то в середине головы, в районе темечка. Но хоть я и рекламирую подсознание, должен предупредить, что это хозяин жесткий — он живет, где не сеял, и собирает, где не рассыпал. За неповиновение он грызет, как нечистая совесть, и насылает болезнь, похожую на несчастную любовь. Зато платит удивительно щедро, так что стоит поступать к нему в рабство и падать на лицо при малейших признаках его гнева» (Тихомиров, 1984, с. 158–169). Из этой «художественности» легко увидеть, что гипносомнамбулизм раскрывает творческие возможности личности и они бьют полным потоком из всех источников энергии — разума, воображения, фантазии, — устремляются в одном направлении, подстегивая и стимулируя друг друга. В гипносомнамбулизме прихотливо сплетаются логика мысли и магия образов, возникают непредугаданные видения, родится прозрение, и силой колдовства все это выстраивается в слова текста, ноты музыки, воплотившие когда-то предчувствованное, задуманное.
Остается добавить, что гипносомнамбулизм поражает непредвиденным совершенством мысли, глубиной идей и живописностью картин. Часы, проведенные в гипносомнамбулизме, не только продуктивны (человек делает больше), но и благотворно сказываются и на качестве труда: человек все делает лучше, ловчее, виртуознее. Описываемое состояние сравнимо с вдохновением. Но если вдохновение — не совсем нормальное состояние из-за перегрузки, интенсивной работы организма, то гипносомнамбулизм — нормальное, так как его последействия ощущаются как «нирвана» — расслабление духа и тела.