Глядя на поведение загипнотизированного, легко можно убедиться, что актерские способности коррелируют с гипносомнамбулизмом, особенно это касается пантомимы. Несмотря на то что сомнамбула находится в «виртуальной реальности», то есть психической, для нее все происходящее физически вполне реально. Например, я внушаю «актеру», что перед ним стена, позади стена, вокруг стены — короче, он в заточении. Он тут же проверяет, так ли это: ощупывает стены руками, пытаясь найти выход. Его прикосновения настолько пластически выразительны, так точно передают физическое ощущение препятствия, что зритель чувствует вместе с ним сопротивление стены. Далее я говорю: «Бросаю тяжелый камень. Лови!» Он его ловит на выдохе — ох! — и тут же приседает на корточки под его тяжестью. Тело все больше и больше напрягалось, ноги разъезжались. Сидя в этой неудобной позе, с широко распростертыми руками, которые с трудом обнимали ношу, он старался приподняться. Мысль о том, чтобы опустить камень, ему не приходила. Особенно комично выглядели попытки посмотреть из-за камня. Камень был столь объемен, что закрывал обзор и ему приходилось изо всех сил напрягаться, вытягивая голову из плеч. Юноша виртуозно выворачивал ноги, чтобы справиться с непосильным весом, но они предательски расползались, как будто он стоял на льду. Его мучения были настолько реальны, что вызывали сочувствие у зрителей. Далее, согнув ему в локте руку и сильно обхватив руками, будто что-то на нее нагрузил, я приказал: «Неси!» Молодой человек, заваливаясь на бок, шел, едва передвигая ноги. Когда я внушил, что это сундук, набитый камнями, реакция последовала незамедлительно. Ощущая реальную тяжесть, под которой сгибались ноги, смахивая с лица выступающий пот, он пожаловался, что пульс и дыхание участились. После окончания опыта у него болели мышцы, словно он перенес реальный груз. Не только молодой человек и его организм были уверены в реальности происходящего, но и зрители.
Только я заговорил о пантомиме, как в памяти всплыла занимательная сценка. Концертный зал Московского инженерно-физического института переполнен. Часть студентов стоит в проходе, другая — на подоконниках. Все ждут начала психологических опытов. Надо сказать, что в студенческой аудитории эти опыты проходили особенно интересно. Находящимся на сцене студентам внушаю: «Вы — рок-музыканты!» Не прошло и минуты, как один из них привычным движением берет рожденную галлюцинацией гитару и подключает ее к воображаемому усилителю. Нервно перебирает струны, но, судя по недовольному выражению лица, звука он не слышит. Он прикладывает ухо к деке, дергает за провод, морщит озабоченно лоб. Видно, что он расстроен. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу, вертит по сторонам головой, кого-то ищет. Не найдя, наклоняется к усилителю и проверяет контакты — вроде все нормально. Становится в исходную позицию, бьет по струнам — на лице отражается недоумение: где-то обрыв. Все чувства точно прочитывались на его лице. Это был тот случай, когда комментировать не было нужды. Зал все понимал и одобрительно смеялся. Тем временем он снова подошел к усилителю и что-то сосредоточенно подкрутил отверткой. Тут же для проверки тронул струну. Лицо озарилось радостью: все получилось, звук есть! Далее он стал сосредоточенно настраивать гитару, подкручивая колки. В этот момент наивысшего сосредоточения весь его облик говорил, что мир для него не существует, есть только гитара. После паузы он повернулся к товарищам и тихо сказал: «Раз, два, три — начали». Что тут было… Зал на мгновение замер от удивления, затем взорвался восторженными криками. Как только «зазвучала» музыка, тело парня стало извиваться так, как будто он на раскаленной сковородке. Ноги лихорадочно бились в экстазе. Создавалось впечатление, словно они не связаны с телом, а подвешены за нитки к потолку. Бурные аплодисменты свидетельствовали, что это тот случай, когда уже никому не надо доказывать, что молодой человек слышит галлюцинаторные звуки.
Объясняя феномен вдохновения, знаменитый психолог Т. Рибо использовал аналогию с искусственным сомнамбулизмом. Он говорил, что вдохновение лишь наименьшая степень последнего, или сомнамбулизм в бодрствующем состоянии (Рибо, 1901). Кто из настоящих творцов не испытал непостижимую, чудотворную силу вдохновения. Оно, как могучий поток, уносит груз сомнений, неуверенности, заторы прежних неудач, принося взамен новые, свежие идеи, неожиданные решения. Все вдруг проясняется, становится понятным, достижимым и невозможное — возможным. Поэты неслучайно называют его божественным. Проблема в малом: как вызвать это вдохновение в нужный момент? Высокая интенсивность вдохновения и воодушевления достигается в гипносомнамбулизме. Гипносомнамбулизм спонтанно вызывает лучезарное вдохновение, эмоциональный подъем. Его можно сравнить с шестибалльным штормом. Эмоции, спровоцированные гипносомнамбулизмом, бьют через край. Следующий пример это покажет.