На всех фото всегда руки.
Бог словно вручил ему ключи к желаниям.
Ему было, чем.
Володя не имел сильно с кем сравнить, но от женщин, которых брал, понял, что все хорошо.
Хотелось постоянно.
Но в 1900, в свои 20, он был сам.
Только тетради, книги, рука.
Еще одно.
Физиология Володи работала так, что мог гнать без конца. Час, два — как машина. Но финиш приходил только тогда, когда в голове выныривал S. Иначе напрасно.
Хоть с кем, хоть как.
Без S часами. С ним мгновенно.
И что главное, S это знал.
Володя ему сам это поведал.
В такой длительности были преимущества. Но надо было учиться с этим жить.
Володя еще не умел это скрыть.
Нужен был время.
И практика.
Парадокс: сила от Бога, но ключ к ней в руках S.
Недавно он хотел быть художником-импрессионистом. Но S показал, что его картины ничего не стоят. Одновременно дал другой путь.
Теперь он стремился стать писателем. Снова с S.
Иначе не выходило.
Вместе составили первую повесть. Назвали ее “Красота и сила”.
Весной он отослал повесть Чикаленку. Ждал. Представлял, как тот будет впечатлен. Но ответ не пришел. Ни слова. Глухая тишина.
Камень в груди. Наверное, текст мертвый. Никому не нужный. И он, Володя, бездарь.
Жизнь шкереберть.
Все кончено, хотя ему только двадцать. Наложить на себя руки.
Зачем такая жизнь?
Вступление в университет не радовало. Киев — это просто место, где можно спрятаться от родителей.
Вывернул это в письме к S. Долго. Детально. Потому что кому еще, как не парню-незнакомцу, который все о нем знает.
Мог лежать в своей осточертевшей комнате целыми днями.
Книжки, тетради, окно настежь.
Стук.
Почтальон.
Конверт.
Письмо от S.
Володя провел пальцами по бумаге. Поднес к носу.
В который раз пытался ухватить запах.
Того, кого он не видел.
S как всегда. Жесткий, холодный, насмешливый. Крестовые T.
Слова — что те лезвия:
“Ты гений. Просто еще не оценили.
Восстанови жажду через похоть.
Pur’ art: ничего не чурайся.
Не сдерживайся.
И пиши мне.
Подробно.
О каждом.
Это тебе и лекарство, и материал для письма.”
Шок.
S предлагает такое грязное? Издевательство.
Но ведь это их игра.
“Ты ведешь, я ловлю”.
Вызов.
Если Володя откажется, всему конец.
S стал смыслом его жизни.
Написал ответ: согласие.
Полтава, главпочта.
До востребования.
А потом дошло:
теперь S будет не только в его воображении и оргазмах.
Он поселится и в его текстах.
Ловушка захлопнулась.
ПРИМЕЧАНИЕ. История великого писателя началась с пометки в врачебной карте.
О выдающихся “специфических” данных, обнаруженных при осмотре.
Николай как раз выискивал таких парней. С образованием, внешностью и такими “данными”.
WONDER WOMAN
Июль 1918
День до заключения.
“Замок врача”. Маловидимирская, 60. (Сейчас Гончара).
Квартира Симона.
Лето душило.
Раскаленная кухня. Глухая тишина.
Оля сидела на стуле, погрузив ноги в тазик с льдом.
Без платья.
В нижнем. И то липло.
В их доме есть целый блок с замороженной водой. На лето его запускали.
От движения пальцами льдинки стукались, а вода хлюпала.
Дверь скрипнула.
Мужчина.
Молча подошел и стал на колени.
Наклонился. Погрузил голову просто в холодную воду. Лед задзвенел, брызги рассыпались на пол.
Оля вздрогнула. Дернула ноги вверх.
Симон оказался ей между колен.
Стул закачался.
Оля схватилась обеими руками за сиденье, чтобы удержаться. Напрасно.
Мужчина мигом схватил ножки стула и крепко втиснул его в пол.
Его ладони легли поверх ее.
Зафиксировал.
Стул стоял неподвижно, как прибитый.
Поднял голову.
Капли стекали лицом.
Посмотрел на нее.
Снизу.
Поцеловал ее пятки. Левую. И правую.
Как самое дорогое в мире.
“Nowa sztuka” (польск. новая пьеса) промелькнуло у Оли.
— Только от тебя сейчас все зависит, — сказал тихо.
“Уже в который раз”. — подумала Оля.
ПРИМЕЧАНИЕ. Перед “Замком врача” (Домом Лапинского) и сейчас есть комплекс одноэтажных служб (дворницкая, сараи, ледник, прачечная). В эпизоде лед Оля брала именно в леднике (климат контроль той эпохи).
#30. Арест
ПРОЛОГ. JEDNEJ POLE, DRUGIEMU WOLA
*Одной поле, другому воля
Июль 1918
День до заключения.
“Замок врача”. Маловидимирская, 60. (Сейчас Гончара).
Квартира Симона.
Мокрые кафели холоднее воздуха. Окно настежь, прозрачные занавески качаются от сквозняка.
Оля достала ноги из тазика, вытерлась небольшим грубым полотенцем. Бюстье, белые панталончики липли к телу. Она поднялась, взяла тазик, на ходу обула тапочки.