Вошел резко. Я заткнул ей рот рукой.
Через одну доску от всех.
Прижал.
Вошел резко. И в тот же миг — вижу тебя, S. Ты в моей голове. Все. Конец. Я вытерся ее юбкой и ушел, еще дрожал”.
Я перечитал дважды. Его аж трясло от собственной отваги.
Пистолет тебе в рот.
И чтобы насиловали твоего лучшего друга. А тебе голову держали: смотри.
“Примитивно. Хоть спросил, она успела? Или только о своем х#е думал?”
Выносливость.
“Решил проверить, сколько выдержу. Не представляя тебя. Чисто физика. Хватило на два часа”.
Я хмыкнул.
Ага. Без меня ты можешь дергаться, но напрасно. Не кончишь.
Сам себе не принадлежишь. Твое тело —
пустой ящик, ключ у меня.
“Мало. Три. И сдохнуть. Только тогда это будет иметь смысл”.
С невинной.
“Она меня надурила. Разделась, тянула к себе. Я уже почти вошел. А потом ни с того ни с сего: ‘Ты будешь у меня первый’.
Представляешь? Это жестоко. Я на такое не подписывался.
Я убежал. И все. Потом долго ходил городом, как ошпаренный.
Думал: может, я дурак? Может, она потом будет вспоминать меня всю жизнь?
Я же помню свое первое и доныне не могу стереть. Ты знаешь, я тебе писал.
Я не хочу быть для кого-то той раной, которая никогда не заживает.
Может, это слабость. А может, настоящая сила, чтобы отказаться.
Не знаю. Напишу об этом в рассказе. Может, там пойму”
Я закурил вторую подряд.
Это же о ответственности, курва.
Она доверилась, а ты обосрался. Хотел готовое тело, опыт, а получил требование быть первым и взять на себя все.
“Это весь ты, Володю. В Киев в университет боишься, а здесь целая живая девушка. И ты убежал. Ссыкло”.
Эти письма. Ясла.
Инфантил.
Насрал в штанишки и бежит к мамке — к своему S (мне). Ждет, что скажу.
А у меня завтра снова маршрут, снова оружие, снова кружок. Может, посадят.
Все. Ответил.
Сжигаю все его писания.
Хорошо горит.
IV-III. LEGENDA ŻYJE DŁUŻEJ NIŻ PRAWDA
Легенда живет дольше, чем правда
Весна тянется, как веревка, что вот-вот треснет.
Семинария гудит слухами.
Говорят:
— Петлюра контрабандой тянет запрещенные печати.
— Петлюра подстрекает парней, заманивает в кружки.
— Петлюра оружие где-то прячет.
И еще:
— Петлюра с новым жандармом где-то... вступилъ въ совокуплѣ́ніе, во грѣсѣ пребывъ.
Вот смешные. Ей богу. Зачем мне тот жандарм, что с него взять? Как с паршивой овцы. Не мой уровень. Хорошо, что всего не знают.
В коридорах шипят.
В кельях шепчут.
Возбуждаются на чужой позор.
Дрочат, как представляют себе те “совокупления”.
Меня выгонят.
“За нарушение устава”.
Но я это не позволю.
Перепишу.
Будет другая причина. Другая легенда.
Пригласил Лысенко.
Да, того самого.
София Русова помогла.
Я ей нравлюсь. Я милый.
А еще пою красиво. Ей ложится на сердце.
Мы исполнили Шевченко. Запрещенного. Кантату. Сработало.
Лысенко меня похвалил. Говорит: иди в театр. Можно даже в оперу. Но это не про меня.
И так на мне семинарский театр.
“Потому что у тебя хорошо выходит, Симоне”.
Ага. Чудесно.
Все, где надо задачи раздавать, то и выходит.
Через неделю выгонят.
Безразлично.
Только теперь не “за жандарма”.
А за язык.
За Шевченко.
Я теперь герой.
Избранный!
Меня отправляют на всеимперский студенческий съезд!
Великий композитор мне друг.
Вместо позора — легенда.
Бурса моя трибуна.
Им меня не опозорить.
Мой голос еще звучит.
Легенды не спрашивают, как было на самом деле.
V. HISTORIA OLI BIELSKIEJ
MĄDRA GŁOWA (1902)
*Мудрая голова
Оле 18 г.
Оля. Рожденная в селе под Прилуками. По обеим линиям польская шляхта, аристократические корни.
Что с тех корней, когда есть нечего?
Сначала ушел отец, совсем не успела запомнить. Потом мать, стекла кровью в родах, когда на свет тянулось чужое дитя. Оба не выжили.
Сирота. Жила у бабушки.
Вместо денег и платьев — одни книги. Стопами.
Польские. Немецкие. Русские. Французские.
Грызла науки, словно хлеб. Старшие учителя качали головами: как эта малая все тянет? А она знала: больше ей нечем брать.
Гимназию окончила с отличием.
Поехала в Киев. Сама.
В восемнадцать.
Получила право преподавать.
Вообще не имела права.
Ей сделали исключение. За сверхвысокий уровень знаний.
Невероятный успех.
Устроилась в гимназию Жеребцовой. Лучшую в городе. Называлась “министерской”.
Еще раз.
Сама.
Без диплома.
В лучшую гимназию.
Мирового уровня. Сирота.
Деньги имела зарабатывать. На кого надеяться? Начала учительствовать и вдруг почувствовала: это ее дело. Ученицы слушали, открывались ей легко, как-то даже весело.