— Я рискну, дорогуша. — Клаус довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как она с раздражённым видом развернулась и пошла не спеша по улице.
— Боюсь спросить, Клаус. В чём подвох? — подходя, спросил Марсель, задумчиво наблюдая за удаляющейся фигуркой блондинки.
— Всё идёт по плану, друг мой, хотя… — протянул недовольно древний, трогая до сих пор не зажившую рану, но уже не причиняющую такой дискомфорт, — могло бы пойти получше.
— Хочешь сказать, что я был вовлечён намеренно в это представление? — возмущённо спросил вампир. Ведь именно в этом кафе, что было на углу, и именно в то время, когда Кэролайн бежала сломя голову от древнего, была назначена встреча между ним и Клаусом ещё с вечера.
— Точно подмечено, и ты исполнил свою роль превосходно, даже без репетиции, — иронично заметил древний с явным недовольством, — один-один, пока что ничья. За цветы тебя, а не меня нужно было швырять об стену, но я выбрал роль жертвы. Не люблю проигрывать. И потом, нам действительно нужен кол Майкла, так что сюжет нашего спектакля слегка поменялся.
— Ты что, держал скрещенными пальцы, когда давал ей обещание? — хмыкнул Марсель, ничуть не обижаясь на древнего. Становилось всё интересней и интригующе между этой парочкой, как он и предполагал изначально, но Клаус прав. Так называемый «сюжет» портил кол из белого дуба и был ноющей занозой. Пока об этом никто, кроме них с Клаусом, не знал, но что будет, когда остальные вампиры узнают о массовом оружии? Марсель пообещал древнему, что пока об этом будет молчать, дав ему время. Он прекрасно понимал Форбс, почему она согласилась отдать то, что нужно было Клаусу. Ей, как и ему, не нужна была война. Но что-то не стыковалось. Не верилось, что так просто и гладко всё пройдёт, а главное, предчувствие чего-то неизбежного тревожило Марселя.
— Она сама его нарушит…
Многообещающий взгляд первородного не сулил ничего хорошего. Марселю даже расхотелось спрашивать, как и почему она его нарушит. Он и подумать не мог, что Клаус заиграется с Форбс. Её отказ изначально был очевиден, но кто знал, что так стремительно будут происходить события. Оставалось только уповать, что их игра не зайдёт слишком далеко, и никто не пострадает в ней.
***
Казалось, вот руку протянуть и можно было притронуться к заходящему на горизонте солнцу. Дотронуться до каждого лучика, что светились изнутри оранжевыми языками пламени. Они были одни на самой вершине этого чуда, и вокруг ни души. Не доносились звуки оживлённого в это время города, и так всё тихо и спокойно, что Клаус не смел нарушать эту идиллию. Она сидела за столиком, царапая накрашенным в алый цвет ноготком высокую ножку бокала, чуть повернув голову к этому великолепному пейзажу. Кэролайн была в этот момент так красива и чиста, что ещё больше пленяла разум древнего и радовала его израненную душу. Сейчас его желанием было побежать за листком бумаги, карандашом и запечатлеть её вот так, как есть, чтобы никогда не забыть и сохранить на оставшуюся вечность в голове. Её лицо в этот момент было схоже со статуэткой тонкой работы, а в распущенных волосах, падающих чуть на лицо и окутывающих голые плечи, будто бы застряли оранжевые отблески солнца и поселились там на некоторое время. На её высокий лоб, будто из мрамора, лёг одинокий розовый луч. Клаус был заворожен ею, как и она этим видом.
Когда он увидел её полчаса назад, то был поражён красотой и безупречностью её образа. Чёрное атласное платье лишь только открывало её прекрасные плечи и выгодно подчёркивало её стройную фигуру, а небольшой вырез, начинающийся чуть выше коленки, придавал только элегантности. Неброский макияж не скрывал её природной красоты, и это радовало глаз древнего. В особенности порадовало Клауса то, что на ней из украшений был только подаренный им браслет, который она так и не вернула, не считая амулета в виде перевёрнутой восьмёрки, который, как он заметил, был на ней все эти дни, пока он следил за Кэролайн. Не исключено, что это была фамильная вещица, но и он смотрелся на её шейке превосходно.
— Ты удивил меня, — тихо произнесла Кэролайн, обращая своё внимание на Клауса, — думала, что ты пригласишь меня в какой-нибудь ресторан.
— Это слишком банально для такой, как ты, — улыбнулся Клаус, довольный, что попал в точку. — Ты не сделала и глотка вина. Или на красное у тебя тоже аллергия?
— Почти угадал, — против своей воли улыбнулась в ответ она, — сам понимаешь, с вампирами нужно быть всегда начеку.
— Тогда… — Первородный достал из ведёрка со льдом бутылку белого вина и одним взмахом руки сбил закупоренное горлышко, на что Кэролайн осуждающе приподняла бровь. — Что? Так умеют не только вампиры. — Разливая по бокалам шипучее вино, Клаус решился как бы между прочим спросить: — Вижу, среди посланных мною подарков тебе приглянулся этот? — Древний кивнул на браслет, и она, приподняв руку с задумчивым видом, провела по нему пальцами. — К тому же ты надела его, чем несказанно порадовала.
— Быть может, я разочарую тебя, но я его надела, чтобы вернуть лично. Всё-таки его носила какая-то там принцесса. — Кэролайн оторвалась от созерцания браслета и насмешливо посмотрела ему в глаза.
— Так ли это, Кэролайн? — хмыкнул Клаус. — Думаю, тебе действительно он понравился и тебе интересна история про то, как и при каких обстоятельствах он попал ко мне, — древний приподнял бокал и отсалютовал ей им, — но я бы хотел услышать твою версию.
— Серьёзно? — Кэролайн отпила глоточек вина и иронично улыбнулась. — Думаю, ты сначала внушил бедняжке влюбиться в тебя по уши, а затем, наигравшись, убил, высосав из неё всю кровушку, и в память о проведённом времени с особой королевских кровей сорвал с бездыханной руки этот самый браслет. Проще говоря — украл.
Какое-то время Клаус обескураженно смотрел на неё, а затем, к её удивлению, рассмеялся, показывая ей свои сексуальные ямочки. Сейчас он был похож не на вселенское зло, а на озорного мальчишку, и это ему так шло, что Кэролайн с интересом наблюдала за такими переменами, не смея даже дышать.
— Ты, оказывается, ещё и кровожадна, Love, — сквозь смех выдавил Клаус. Она смутилась и опустила взгляд на свой бокал. — Ты действительно такого мнения обо мне? — Смех первородного прекратился, и он вполне с серьёзным видом ожидал от неё ответ.
— Сам виноват, — Кэролайн под его пристальным взглядом нервно отбросила волосы с плечика.
— На самом деле она жива. — Кэролайн подняла на него изумлённый взгляд. — Да-да, ты правильно поняла. Вот уже более полтысячелетия.
— Ты хотел сказать, «мертва». Быть вампиром — всё равно что быть ходячим мертвецом, — упрямо заявила Кэролайн.
— Может, теоретически ты и права, но она не жалуется, и те, кого я обратил. Вечность — это дар. Но в любом случае даже если это не так, у каждого из них был выбор перед обращением: смерть или же стать вампиром, бесконечно при этом наслаждаясь жизнью.
— Но это неправильно! — возмутилась Кэролайн. — Это противоречит природе. От вампиров страдают невинные люди.
— От войн и стихийных бедствий умирают в разы больше, — начал с удовольствием с ней спор Клаус — Также как и от хищных зверей, и хоть нас создала не природа, а моя мать, мы тоже хищники и нуждаемся ради выживания в питании, но в отличие от животных мы можем контролировать жажду убийства. Этим мы и отличаемся от зверей, а там дело каждого, кем ему оставаться: зверем или человеком, который способен контролировать свою жажду.
— А кто ты? — с очевидным интересом спросила Кэролайн.
— Я то и другое, дорогуша, — честно ответил Клаус, — и даже хуже. Я могу быть монстром, злом, которое и не снилось в самых ужасных снах. Ад может показаться раем рядом со мной.