Женя перебирала другие бумаги – много писем, написанных от руки. Она открыла одно наугад, пробежалась глазами по диагонали: «.. спасибо тебе, что подарил мне вторую жизнь. То, что произошло в том ущелье, нас всех изменило, и я вспоминаю это как свой второй день рождения.Помню, открыл глаза, увидел белую фигуру и подумал – я умер, а это ангел. А ангел орет «просыпайся, просыпайся!»и превращается в нашего военврача Алёху…».
Женя отложила письмо дрожащей рукой, муж никогда не говорил ей, что воевал. В ее сознании он был таким же скучным,как терапевт в районной поликлинике.
Женя собрала бумаги и положила обратно в ящик, свидетельство о браке она все-таки нашла, как раз под этими письмами.Позвонила Славе и сообщила, что отыскала документ и хочет сходить взагс, узнать, как проходит процедура, может, получится в этот же день все сделать.
Слава заехал за ней, и, как только она села в машину, сказал, что в загс не пойдет. Подбросит ее, а сам полетит на встречу с друзьями.
- Представляешь, в кои-то веки собрались в футбол погонять.
- Слава, для меня это очень важно. Я же из-за тебя развожусь. Сходи со мной, пожалуйста.
- Жень, да ладно тебе. Обычная бумажная волокита, сдашь бумаги, где надо распишешься.
Женя вдруг согнулась от острой боли в животе – в моменты стресса гастрит давал о себе знать с прежней силой.
- Черт, опять эти боли…
- Пройдет. Прикинь, даже наша футбольная звезда Сашка соизволил к нам присоединиться. Оле-оле-оле!
Слава дурачился, пел кричалки и не обращал ни малейшего внимания на бледную от волнения и боли Женю. По салону мотались бумажки от шоколадных батончиков, а на приборной панели была приклеена жвачка.
В ЗАГСЕ ее спокойно выслушали, посмотрели, какие документы она принесла, сказали написать заявление и расписаться тут и тут. Вышла Женя, не ощущая никакой свободы – ее охватил страх, будто она совершила что-то непоправимое.
«Все-таки надо было сказать ему, это совершенно не по-человечески» - подумала она. Женя вызвала такси и отправилась в больницу, где работал муж.
В больнице вахтерша ни в какую не хотела ее пропускать, Женя ругалась, упрашивала, просила позвонить Алексею Николаевичу, но вредная бабка стояла как скала. В конце концов, Женя прочитала первую попавшуюся фамилию на списке больных с указанием палаты, и торжественно сказала, что идет проведать этого больного, и бабка не имеет права ее не пускать! Вахтерша признала свое поражение и пропустила Женю, несколько раз напомнив про бахилы, хотя бахилы были наее босоножках с самого начала их спора.
Кабинет, на котором красовалась табличка с именем жениного мужа, оказалась закрытой.
- Он в смотровой, с пациентом! – крикнула с сестринского поста Катя, та самая, что была на их свадьбе свидетельницей.
- Ага, спасибо, Катя, - уныло отозвалась Женя. Ее решимость объясниться быстро таяла.
Когда она подходила к смотровой, оттуда вылетел ее муж, на ходу бросая отрывистые команды медсестре, ковыляющей за ним как утка:
- Диффузный перитонит. Ты – помогаешь мне одеться. Зови Зою, пусть моется. Мужика – в операционную номер 5. Буди анестезиолога, он в ординаторской под столом спит.
Женя никогда не видела его таким собранным, муж был похож на командира около артиллерийского расчета, и она невольно залюбовалась им. Увидев ее, Алексей притормозил, как будто налетел на невидимую стену.
- Что ты тут делаешь? Что-то случилось?
- У тебя есть пять минут?
- Пять нет. Есть минута. Говори быстро.
Женя неожиданно для себя произнесла совсем не то, что хотела:
- Я нашла твое фото, где ты с армейскими приятелями… Ты воевал?
Я служил военврачом в первой Чеченской войне. Это все?
- Нет. Почему ты мне не рассказывал?
- Война… мало кто любит вспоминать. Все, минута закончилась. Дома поговорим.
Женя посмотрела вслед разлетающимся полам его белого халата и вдруг побежала по коридору, на ходу вызывая такси. Она боялась, что не успеет в ЗАГС до его закрытия, а еще боялась, что для отмены заявления потребуется ждать.
Дома она поставила будильник на 5 утра, чтобы не пропустить возвращение мужа. В розовом свете зари поставила варить кашу и замесила тесто для оладушек, смолола свежий кофе. Когда в замочной скважине звякнул ключ, Женя бросилась в прихожую.