Она что—то еще говорила, но Джарвис уже не слышал. Он вышел из комнаты невесты, заметив миссис Харт и сестру смирения, ожидавших в коридоре. Не сказав Энн ни слова, Морвил направился прочь, хмурясь и чувствуя себя так, словно его обвели вокруг пальца. Именно сейчас он понял, что дал слово той, кто его не заслуживает. И, возможно, в какой—то степени, случившийся минуту назад откровенный разговор самую малость, но развязал ему руки, освободив, по крайней мере, от чувства вины.
Глава 22
Наверное, мне не следовало волноваться. Замуж выходила не я и не мое имя будет стоять в регистрационной книге королевства рядом с именем Джарвиса. Не я, а Эдит, по закону станет называться леди Морвил. И все же я переживала так, как, наверное, переживают все невесты. Мое состояние заметила даже Энн, хотя она в последнее время вообще мало что замечала, кроме своей госпожи.
Скоро, и я это осознавала почти без боли, мне придется покинуть особняк и вернуться к матери. Но если о ком я и жалела, так это о Джарвисе. Ни о деньгах, ни о роскоши и дорогих нарядах, даже не об украшениях… Я жалела о том, что никогда не станет моей судьбой.
Свадебное платье было готово. Внесены необходимые правки. Танцем для молодых было решено сделать столь модный в столице вальс. К тому же его я уже умела танцевать. Так что краснеть перед гостями не придется.
Дом готовился к свадьбе. Все заметнее суетились слуги. Все чаще мне приходилось решать проблемы выбора блюд или замены. Выбирала, к слову, не я. Чтобы одобрить меню, мне приходилось каждый раз ходить к леди Пембелтон. А, как оказалось, вкусовые предпочтения у сестры менялись едва ли не каждый день. Даже погода и то была стабильнее, чем Эдит. Миссис Харт устала бегать от меня к своей госпоже. Эдит желала знать, что, где и как происходит. Что и где делается.
Она хотела быть в курсе всех приготовлений, но указания отдавала из своей комнаты, куда заглядывали только Энн, сиделка леди Пембелтон – сестра смирения и мы с лордом Морвилом. Я даже чаще, чем он.
Право слово, когда Эдит была без сознания, жить было легче. Рассуждая подобным образом, я ругала себя за подобные мысли. Мне казалось, что я не должна думать плохо о сестре, но Эдит была совсем не такой, какой я ее себе представляла. Каждый день открывал для меня новые черты ее характера. И увы, не все они мне нравились.
В итоге я сделала вывод, что леди Пембелтон упрямая, избалованная, в чем—то капризная и между тем, сильная, хранившая в себе настоящий стальной стержень. Порой она баловала меня поддельной мягкостью. Но чаще смотрела так, словно я была помехой к ее счастью.
— Вы должны понимать, Джейн, — как—то осторожно заметила миссис Харт, когда в очередной раз пришла за мной, чтобы проводить к хозяйке. – Она пережила так много… Она попросту еще не пришла в себя. Слишком слаба. Слишком устает. Ума не приложу, что бы мы делали без вас! Вы замечательно заменяете ее. Видимо, это благодаря вашей крови. Она не вода. Матушка леди Эдит была из родовитой семьи, и вот…
Миссис Харт все говорила и говорила, а я думала о том, кем был мой отец. Правда, пока не горела желанием отыскать его, если только последний еще был жив.
Так в размышлениях я не заметила, как подошла к комнате сестры. Миссис Харт распахнула предо мной дверь, и я переступила порог, удивившись тому, что окна в комнате оказались раскрыты, а сама Эдит сидела, откинувшись на подушки, и перебирала драгоценности в костяной шкатулке.
— Миледи, — Энн присела в книксене, и я последовала ее примеру.
— Вот и вы, — не поднимая взгляда от своих сокровищ, Эдит надела на палец перстень с большим рубином и, вытянув руку, принялась любоваться игрой света на гранях драгоценного камня. – Не правда ли, выглядит замечательно, — промурлыкала она совсем бодро. – Люблю алый. Это цвет крови. Цвет жизни, — взгляд девушки метнулся ко мне. – Джейн, — позвала она почти мягко, — я тут подумала, что следует передать повару, пусть испечет два праздничных торта. Один вы с Джарвисом поставите на свадебный стол, а второй мы с ним разрежем, когда все закончится.
Я выдавила улыбку. Отчего—то сестра каждый раз делала акцент на себе и Джарвисе. В какой—то момент мне даже показалось, что она ревнует. Но потом я поняла, что ошибаюсь. Эдит не любила лорда Морвила, и здесь скорее был собственнический интерес, но никак не ревность женщины к любимому мужчине.
— Осталось два дня, — продолжила Эдит, а когда я подошла ближе, она указала мне пальцем на какой—то конверт, лежавший на одеяле. Я сразу так и не заметила его – белая бумага сливалась с белоснежной тканью.
— Возьми и открой, — велела мне леди Пембелтон.
Я послушно выполнила приказ, да так и застыла, прочитав содержание письма.
— Если ты это подпишешь, — сказала Эдит, пристально глядя мне в глаза, — я подарю тебе свою шкатулку и еще много денег. Главное, поставить подпись кровью. Твоей, — кивнула она и подняла руку так, чтобы мне было видно кольцо с рубином. – Это может стать твоим, Джейн, — добавила она странным голосом, будто пыталась убедить меня в том, чтобы я взяла драгоценности.
Покачав головой, я положила бумагу на колени Эдит.
— Благодарю за щедрость, леди Пембелтон, но лорд Морвил дал мне достаточно денег. Это будет лишним, — сказала я, а про себя удивленно подумала: «Неужели сестра пытается меня подкупить?» Что бы это могло значить?
Сердце пропустило удар, а я невольно отступила на шаг.
Ведь быть такого не может, чтобы Эдит меня…
«Боялась!» — закончила я фразу, показавшуюся мне нелепой. Нет. Ей нечего бояться. Лорд Морвил из того типа людей, кто привык держать свое слово. Даже если бы у него были какие—то чувства ко мне, он не предал бы невесту. Наверное, за это я его и полюбила.
— Ну, как знаешь, — Эдит не стала настаивать. Она махнула рукой, и миссис Харт тут же подхватила договор, сунула его обратно в конверт и положила на туалетный столик.
Я же посмотрела на окно.
— Миледи, — обратилась к сестре, — вам не стоило убирать шторы. Что, если лорд Пембелтон проследит за вами?
Эдит фыркнула.
— А что он теперь может сделать? Я умирать больше не собираюсь. Дом защищен. Над окнами поработал своей магией Джарвис.
— Но если сэр Энтони увидит, что нас двое? – не успокаивалась я. Отчего—то эта мысль не давала мне покоя.
Сестра смирения с готовностью поднялась на ноги и шагнула к окну, намереваясь закрыть его шторами, но Эдит запретила.
— Нет. Пусть сюда войдет немного солнца. Я и так бледна как смерть.
— Как прикажете, — ответила сиделка.
— Но Эдит? – вмешалась миссис Харт. Кажется, она разделила мои опасения. Вот только леди Пембелтон осталась при своем мнении. Энн сдалась без боя, а я лишь покачала головой. Эдит казалась мне слишком беспечной. Осталось потерпеть всего несколько дней… А она так рискует. Причем, не столько собой, сколько мной.
Когда в дверь постучали, я уже собиралась уходить. Но вот в комнату вошел Джарвис и Эдит настояла, чтобы я задержалась.
Лорд Морвил как—то странно посмотрел на меня, затем на невесту, и взгляд его изменился, стоило мужчине увидеть, что леди Пембелтон вполне уверенно сидит на постели. Но тут он заметил раскрытое окно и тоном, не терпящим возражения, приказал сестре смирения закрыть шторы. К моему удивлению, Эдит спорить не стала, и сиделка ловко справилась с задачей. В какой—то момент мне было показалось, что я услышала звук птичьих крыльев, но он прозвучал так отдаленно, что я невольно засомневалась, не прозвучал ли он только в моей голове?
— Вижу, вы чувствуете себя намного лучше, — произнес Джарвис. – Это не может не радовать.
Эдит расплылась в улыбке.
— Да. Силы возвращаются.
— Тогда, возможно, вы сами встанете рядом со мной у алтаря? – спросил Джарвис, но как—то резко. Я удивленно посмотрела на своего нанимателя, но он, в свою очередь, смотрел только на леди Пемелтон. Она тут же изменилась в лице и, отложив украшения, сползла под одеяло.
— Боюсь, что я не смогу! – прошептала Эдит. – Церемония длится долго. Я на ногах даже не сумею выстоять все это время, — голос леди стал увереннее и сильнее. – Вспомните: вы уже продемонстрировали обществу выздоравливающую меня. Будет выглядеть подозрительно, если я появлюсь слабой и больной.