– Черт… – Я провожу ладонью по лицу.
– Что?
– Вероятно, она узнала, кто я. Или знала изначально, просто не стала это афишировать, – произношу это скорее риторически, чем ожидая ответа от друга-придурка.
Максвелл хмурится.
– Эффект французской лестницы? – Крутит он пальцем у виска и присвистывает. – Девчонка с приветом?
– Нет. Забей.
Единственное, что я делаю, это захожу в настройки и меняю пароль, а после вырубаю телефон.
***
Джой Миллер
– Читай по губам. – Я провожу пальцами перед своим ртом. – Я те-бя не-на-ви-жу!
– Ой, да ладно, Джой. Если он не ответит тебе, то ты же этого и хотела.
– Зато теперь он меня считает извращенкой!
– А вчера не считал? – Приподнимает одну бровь Керри. – То есть, по твоему мнению, нормальный адекватный человек бы согласился поучаствовать в такой авантюре?
– Собственно, это ты и заварила всю авантюру! – злюсь я.
Уже начинаю ненавидеть подругу. Я понимаю, она хочет мне помочь, но не такой ценой. Хотя. Чего я злюсь? Я же не собираюсь продолжать общение с этим мужчиной. И в Нью-Йорк не собираюсь ехать. И уж тем более ему звонить, если там окажусь. К тому же, как он уточнил: «Если будешь на следующей неделе». Что явно означает, он не из Большого яблока.
– Ага, и ты ее весьма неплохо расхлебывала три часа. И да, эти слова – скорее зависть, чем сарказм, – подмечает Керри. – Так что ты должна говорить мне спасибо, что в твоей жизни был хоть один стоящий мужчина.
– И теперь его не будет. – Верчу телефон в руке.
– А хотела? – Снова Керри приподнимает одну бровь. – Ты даже его номер не записала.
– Боже… – стону я и валюсь на диван, сворачиваясь клубочком на нем. – Это самая паршивая неделя, – бубню я себе под нос. – Это паршивый год. Нет! – исправляюсь я. – Это паршивая жизнь.
Мне действительно хочется плакать от осознания всей моей жизни. И зачем только папа заставил мою мать оставить ребенка? Так бы не было б меня, и не было бы никаких проблем.
– Эй, милая. – Керри быстро шагает ко мне и присаживается рядом со мной. – Прости, может, я и погорячилась, но я хотела тебя расшевелить.
– Ага, и получилось, – сглатываю я тугой комок в горле, – расшатать мою последнюю нервную клетку, которая сдохла.
– Прости, но я хочу, чтоб ты поскорее забыла Питера.
– Боже, Керри, – я сажусь на диване и смотрю на подругу покрасневшими глазами. – Не в Питере дело. Дело в моей дерьмовой жизни, которую в довершении еще и я просрала, надеясь дождаться сказки долго и счастливо.
– Джой, тебе двадцать три! Или ты в двадцать пять собралась умереть?
– Нет, но я не понимаю, куда двигаться дальше.
– Я уже сказала, ты можешь пока поработать у меня, а если подвернется какая-то работа. И вообще! Я считаю, что Эван дурак!
Теперь моя очередь вздергивать брови. А Эван-то тут причем? Как сюда попал наш друг?
– Он легко может пристроить тебя в модельное агентство.
– Ты издеваешься? – усмехаюсь я. – С моим ростом?
– Ну да. – Кривит Керри губы. – Не могла вырасти на пару дюймов выше?
– Мне хочется тебя ударить.
– А мне тебя обнять. – Подруга раскрывает объятия, а я улыбаюсь.
Намереваюсь двинуться к Керри, как меня отвлекает вибрирующий звук мобильника.
Я с ужасом смотрю на этого зверя. Уже страшно, что меня ждет там.
***
Ашер Хэндерсон
Я какой-то гребаный суицидник. Сам засовываю голову в пасть голодного тигра, а Максвелл еще больше подливает масло в огонь, хищно посмеиваясь надо мной, когда я включаю телефон и набираю сообщение. Спрашивается: на хрена?
Вот клянусь, я когда-нибудь придушу Саммерса. Любя, конечно. Иначе, как дьяволы обойдутся без своего центрового.
«Предлагаю встретиться в ресторане «Лас-Вегас Парадайз»».
Ответ приходит не сразу.
«Хорошо. Но я занята до семи вечера».
«Ок. Напиши свой адрес, за тобой заедут».
Можно заявить официально: мои яйца взяли в оборот – я иду на второе свидание с девицей, которую уже трахнул.
– Ну, и как ощущение? – стебется Макс.
– У тебя зубы лишние? – Кидаю недовольный взгляд на Саммерса, а тот еще и улыбается во все свои тридцать два.
Максвеллу, как и мне, повезло остаться со своими зубами, чего нельзя сказать о большей части нашей команды. У некоторых так вообще полный рот керамики.
Хоккей жесткий спорт, он не щадит ни руки, ни ноги, собственно, как и зубы. Но любовь ко льду, это холодное ощущение, заползающее под спортивную экипировку. Как и нули в нашей зарплате стоят того, чтоб пойти на такие жертвы.